Я кивнул в ответ, дождался очередного взрыва, потом второго, и только после этого рванул вниз. Не побежал даже — скорее сорвался. Потому что, когда бежишь ты себя контролируешь, я же себя контролировать не мог, просто переставлял ноги, чтобы не покатиться кубарем. Камни разъезжались под ногами, ПКМ мотнуло на ремне, лента больно ударила по бедру. Я успел сделать шагов десять, потом не удержался и грохнулся. Опять больно было так, что аж слезы на глазах выступили. На этот раз левый локоть. Если духи меня сейчас не добьют, то я сам себя угроблю к чертовой матери!
Падение остановило мой неконтролируемый спуск, но валятся и жалеть себя несчастного я не стал. Сразу пополз. Руки сами искали выступы. Ладони уже были сбиты в кровь. Дышать было тяжело. Не от усталости даже, а от пыли и от того, что ударенное ребро не давало вдохнуть полной грудью.
Сзади снова взрыв. Меня толкнуло в спину взрывной волной. На секунду показалось, что кто-то схватил за РД и пытается оттащить меня в сторону. Я вцепился пальцами в камень, переждал, пока по голове и плечам перестанет сыпаться мелочь. Потом снова пополз.
Дувал был уже рядом. Обломанная глинобитная стенка, вся в трещинах, с выбоинами от осколков и пуль. Вчера тут держали оборону парни из джелалобадского отряда, которые так же как и мы сейчас, отступили сюда с высоты. Он их спас, надеюсь спасет и нас. Никогда в жизни я не видел ничего красивее этой грязной стены. Из-за неё высунулась рука. Потом лицо Равиля.
— Давай, Серый! — хрипло прошипел он. — Шевели костями!
Я хотел ответить, но только мотнул головой.
Последние метры я почти не помнил. Кажется, меня за ремень подтянул Чернов. Потом кто-то схватил за разгрузку. Потом я перевалился через край пролома и рухнул внутрь, прямо в пыль, рядом с чужими ногами и лежащими телами.
Быков сразу пригнул мне голову рукой.
— Живой?
— Вроде, — выдавил я.
— Целый?
— Не знаю, надо смотреть. Штаны точно под замену. Страшно было звиздец.
Равиль посмотрел на меня, потом на ПКМ, который я всё ещё держал за ремень, и криво усмехнулся:
— Раз машинку не бросил, значит, жить будет.
Я хотел послать его, но не хватило воздуха. Снаружи снова рвануло. Дувал дрогнул, сверху посыпалась сухая глина. Все прижались к земле. Пятеро погибших лежали у стены, уже завернутые в плащ-палатки. Никто на них не смотрел лишний раз. Быков быстро выглянул в щель.
— Всё. Уходим. Тела волоком до нижней складки, там снова на плечи и рывком до осыпи. Это Афганская территория и оттуда нас уже будет не достать, и мы спокойно дойдем до своих. Серый, ты опять прикрываешь. Сможешь?