— ДШБ на замену пошёл.
Я кивнул. Всё правильно. Спецназ сделал своё дело — захватили укрепрайон, взял высоты, выбил духов. А теперь позиции надо было просто удержать. Для этого и перебрасывали десантно-штурмовой батальон.
Ми-8 шли плотной группой. Даже отсюда было видно, как машины тяжело нагружены. Внутри сидели пацаны, которые через несколько минут будут разгружаться на занятых нами позициях и занимать чужие окопы среди этих проклятых камней.
— Витя, давай дымы — наконец подал голос Быков — Пусть пацанов заберут. Да и вообще, сидим тут без связи, у них как на ладони, могут за духов принять и ракетами засадить. У тебя же шашки остались?
Через несколько секунд над укрывшим нас валуном в верх повалил густой оранжевый дым. В этот раз сигналя уже настоящим вертолётам, что внизу свои.
Один из Ми-8 вдруг качнулся в сторону и начал снижаться прямо к нашему склону. Машина шла осторожно, под прикрытием пары Ми-24, которые продолжали кружить выше по гребню. Вертолёт сел в ста метрах от нас, подняв винтами пыль. Нас накрыло вихрем воздуха, который нес в себе песок, мелкий щебень, куски сухой травы. Запахло керосином.
Из распахнутого люка один за другим посыпались десантники. Кто-то сразу упал на колено, перекрывая склон, кто-то побежал занимать камни выше. Работали быстро, грамотно, без суеты. А потом они заметили нас и как по команде замерли, будто увидели приведений.
Мы, наверное, и правда выглядели сейчас как черти из преисподней. Трое суток без сна. Грязь, въевшаяся в кожу так, будто её уже никогда не отмыть. Порванные афганки. Засохшая кровь на форме, на разгрузках, на лицах. У меня вообще рукав был чёрный от крови — своей и чужой вперемешку. У Равиля на щеке засох длинный бурый потёк. Богдан хромал, волоча ногу. Чернов был весь в пыли, будто его мукой обсыпали. И эти пять волокуш за нашими спинами.
Десантники смотрели именно на них. Сначала. Потом уже на нас.
Я видел эти взгляды. Смесь шока, уважения и какого-то тяжёлого понимания. Они ведь уже слышали, что тут происходило последние трое суток. Все слышали. Про бои на границе. Про штурм Кареры. Про пакистанцев. Про то, как спецназ вцепился в хребты и не дал духам сбросить наших обратно. Но одно дело слышать по рации или на инструктаже, а другое — увидеть тех, кто оттуда вышел своими глазами.
Из-за камней поднялся их офицер — молодой лейтенант, в чистенькой форме, с автоматом на груди и совершенно охреневшими глазами. Подошёл к Быкову.
— Вы откуда вообще?..
Быков посмотрел на него спокойно. Даже устало как-то.
— Из Пакистана.