Через несколько минут ко мне подсел гранатомётчик из первой группы. Он снял шапку, вытряхнул из неё пыль, снова надел и устроился справа, за соседним камнем. Рядом положил РПГ, автомат и две гранаты в подсумке.
— Равиль, — сказал он негромко.
— Серёга.
— Да я уже слышал. Ты тут уже знаменитость.
Голос у него был спокойный, хрипловатый. В темноте лица почти не было видно, только нос, скулы и блеск глаз. Движения у бойца были неторопливые, привычные. Не суетился, не дёргался от каждого шороха.
— Давно здесь? — спросил я.
— Достаточно. До приказа два месяца осталось.
— Домой скоро, значит.
— В Афгане «скоро» лучше не говорить. Тут за два месяца можно три раза домой в цинке уехать.
Мы помолчали. Ночь опустилась окончательно. Горы вокруг стояли чёрными стенами. Где-то далеко, со стороны базы, иногда бухало — то ли ещё работали по точкам откуда велся обстрел, то ли пристреливали склоны на всякий случай. Над нами висели звёзды, яркие, холодные, какие в городе редко увидишь. Красиво было. Равиль поёрзал, удобнее устраиваясь за камнем.
— Грудь сильно болит?
— Терпимо.
— Значит, сильно. Когда терпимо — говорят «нормально». Когда совсем хреново — говорят «терпимо».
Я усмехнулся и тут же пожалел. Рёбра отозвались так, что в глазах потемнело.
— Не смеши.
— Не буду. Слушай лучше. Раз уж ты к нам так резво попал, понимать должен, куда прилетел.
Он говорил тихо, спокойно, без желания напугать. Просто как старший объясняет младшему, где тут сортир, где столовая, а где курилка.
— Отряд у нас молодой. В том году нас только в афган перебросили. Работать начал недавно, и начало было такое, что до сих пор как вспомню, так вздрагиваю. Мараварское ущелье слышал?
— Нет.
— Услышишь ещё. Там наши крепко попали. Очень крепко. В первом же большом выходе целая рота легла. Не вся сразу, конечно, но по итогу — почти как целая. Тридцать один человек. После этого отряд два месяца почти на боевые не ходил. Сидели на базе, приходили в себя. Командование перетряхнули. Кого сняли, кого заменили. Потом начали уже потихоньку работать, но уже по-другому. А вообще тут полная жопа, до границы с Пакистаном всего пятнадцать километров, кругом горы, караванных троп полно. Мы даже в город выйти не можем. Если туда кто-то из офицеров едет, то под прикрытием брони и с охранением. Могут прямо в городе подстрелить.
— Тридцать один человек… — Я нервно сглотнул слюну — Много, но это не рота, это взвод.
— Рота — Отрезал зло Равиль — У нас всего три роты разведки, в каждой по три группы, а в группе всего двенадцать — четырнадцать человек. Так что рота.