— А капитан кто? — Ещё больше растерялся я. — Тот что с перевязанной рукой.
— А капитан Носов, Алексей Анатольевич, наш ротный — Почему-то тяжело вздохнул Морозов — Командир первой разведывательной роты.
— Я думал ротный вы… — Не подумав ляпнул я.
— А ты поменьше думай! — Разозлился вдруг Морозов — Чтобы завтра был в расположении и получил оружие!
Доктор выписал меня на следующее утро, но радости в этом было немного. Перед тем как отпустить, он ещё раз заставил раздеться, послушал дыхание, постучал пальцами по рёбрам, нахмурился и наконец махнул рукой.
— Жить будешь. Но это не значит, что здоров. Нагрузки пока запрещаю. Бегать нельзя, таскать нельзя, прыгать нельзя, броню на себя пока не вешать. Через неделю ко мне на осмотр.
— Есть, товарищ капитан.
— И не курить.
Я тактично промолчал. Капитан поднял глаза поверх очков.
— Я сказал: не курить.
— Так точно.
— Врёшь плохо, Серёгин. Ладно, вали отсюда. Нехрен койку занимать.
Санинструктор отдал мне бушлат, тельняшку, вещмешок и таблетки в бумажном пакетике. На прощание объяснил, что пить их надо после еды, если местную столовскую баланду вообще можно считать едой.
Я вышел на крыльцо и остановился. После санчасти база сразу навалилась шумом. Где-то запускали БМП, дизель кашлял и чадил сизым дымом. У штабных кунгов толкались офицеры. Возле кухни двое бойцов тащили котёл. С дальней огневой точки доносился мат, такой уверенный, что казалось — там не службу несут, а строят новую линию обороны из одних матерных слов.
Вещмешок я закинул на плечо и тут же понял, что доктор не просто так запрещал нагрузки. Грудь отозвалась тупой болью. Не такой сильной как раньше, но всё-таки.
Первую роту я нашёл не сразу. Поблуждал немного, потом спросил у проходившего мимо ефрейтора, тот махнул рукой между модулями:
— Вон туда дуй. Второй справа.
Расположение оказалось неожиданно чистым. Я, честно говоря, ждал бардака или чего-то похожего на логово анархистов, а тут — почти настоящая казарма. Узкий проход выметен, койки заправлены ровно, одеяла натянуты, подушки на один край. Возле КХО дневальный с автоматом, тумбочки. Правда под кроватями лежат РД и разгрузки, забитые магазинами,, да возле тумбочек сапоги стоят. Зато сапоги чистые и все стоят ровненько, носками наружу, а вещи довольно аккуратно сложены. На стене висело расписание нарядов, рядом самодельная схема базы с секторами обстрела.
Пахло всё равно армией: сапожной мазью, табаком, оружейным маслом, с легким ароматом не мытых портянок. Но это был уже не хаос, а порядок, который похоже держали в чьих-то ежовых рукавицах.