К названию бани номер один Горкомхоза, что на улице Энгельса, вполне обоснованно можно было бы приписать дополнение — «Люкс». Я думаю, что многие клиенты этого дворца общественного омовения согласились бы с такой постановкой вопроса. Смотрите сами — там имелись не только привычные отделения: женское и мужское, но ещё и действующий буфет, правда, без спиртного, и даже парикмахерская, притулившаяся к мужской половине заведения. Такой «роскоши» не было больше ни в какой бане города.

На полдороге Санька вдруг хлопнул себя ладонью по обширному лбу.

— Что такое? — живо заинтересовался я. — Не выключил дома утюг? Чайник с плиты не снял? Забыл жулика отпустить?

Друг укоризненно посмотрел на меня.

— Хорош изгаляться. Не смешно. Я вот что подумал: а сегодня не курсантский ли день?

Да, это был правильный повод постучать по башке. Раз в неделю баню закрывали для гражданской публики, и ребятня, оказавшаяся на улице, имела возможность с восторгом глазеть, как по Советскому проспекту, мешая движению транспорта, двигаются длинные зелёные гусеницы военных колонн. Это курсанты нашего училища, ещё совсем недавно ставшего высшим, направлялись в эту обитель чистоты, чтобы смыть с себя последствия тягот и лишений военной службы.

Мы оглянулись по сторонам в крайнем нежелании увидеть колонны марширующих курсантов, но к вящему удовлетворению таковых не обнаружили. Только это ещё ничего не значило. Придётся всё-таки дойти до места и убедиться воочию.

Пришли. Убедились. Успокоились — обычный день, без всяких военных. Купили билеты по семнадцать копеек на брата и заняли очередь. Санька с опытным видом завсегдатая заявил:

— Часок придётся посидеть.

А я с грустью спросил у себя: ну вот ты пользовался до сих пор общежитским душем, без всяких бань — дешево и сердито, как у нас говорят. И чего тебе не хватало? Попариться? Так ещё неизвестно, что сегодня из этого выйдет. Веников-то на кассе нет, а выходящие краснорожие мужики с полотенцами на шеях бережно тащат свои веничные охвостья домой, чтобы ещё и на следующий раз хватило. Но Санёк в ответ на мои опасения совершенно легкомысленно махнул рукой, дескать, не бэ, найдём чего-нибудь.

Очередь двигалась медленно. Санька то и дело бегал «зубнуть», что на его каком-то тарабарском языке означало — покурить. А я пас очередь, чтобы никто не протиснулся «только спросить», и делал свои маленькие открытия. Например, некоторые послебанные мужики пили лимонад около буфета с таким зверским видом, что было понятно — им по ошибке налили явно чего-то другого. Надо будет ОБХСС-никам маякнуть. Следующим вопросом, меня занявшим, стал такой: почему одни дядьки идут в парикмахерскую до, а другие — после бани? Некоторое время я безуспешно бился над загадкой. Ведь, казалось бы, идти подстригаться после бани, это значит обречь себя на определённые неудобства. Волосы за шиворотом, как минимум, обеспечены.