~*~*~*~
Пальцы в черных перчатках бережно прикоснулись к каждой фигурке, выставленной на подставке, и сжали в ладони одну, поднося ее к лицу. Нирит Хаян, какой отвратительный выбор. Что ж, Нирит по возвращении ждет большой сюрприз. Фигурку отнесли на рабочий стол, уложив на бархатную подушечку; на другом краю столешницы в глубокой металлической посудине лежали медицинские инструменты.
Глава 22
Настя
Горячие губы собственнически прихватывают мои, покусывая, облизывая, по обыкновению совершенно сводят с ума и, доводя до сумасшествия, кончик упругого языка скользит по нижней, ласково проникая между зубов и играясь с моим. Первой отклоняюсь назад, откидывая голову, ладони опираются на мужские колени, я слегка покачиваюсь на его бедрах, налитой соками промежностью ощущая через разделяющую грубую ткань наших штанов его каменное желание.
Его ладони неторопливо скользят по моему прикрытому тонкой кофтой животу, пальцы, играясь, пробегаются по ребрам, выше, к ноющей, жаждущей касаний и ласк груди, затем резко оттягивают верх мягкой материи, обнажая белое кружево лифа, сквозь который бесстыдно проглядывают соски.
Мужчина шумно втягивает носом воздух, его губы прихватывают сосок прямо чрез сетчатую ткань лифа, пальцы второй руки опускаются на промежность, умело находя изнывающий клитор и надавливая на него. Из горла вырывается скулящий стон, низ живота сводит от болезненного желания. Клыки жутко чешутся, так хочется их вонзить в его горло, напитаться незабываемой, невозможной крови. Это желание столь крепко, что я не сдерживаюсь, наклоняюсь к смугловатой коже, клычки царапают пульсирующую венку, слегка надавливая. Одновременно с несколькими хитрыми нажатиями пальцев на клитор, на язык капает маленькая капелька крови. Содрогаюсь в сильнейшем оргазме, вскрикиваю в голос и с силой зажимаю мужскую голову, притягивая ее к своей груди.
Кан удерживает мое бьющееся в конвульсиях тело, прижимает голову к своей широкой грудной клетке, где спокойно бьется сильное сердце. Его пальцы массируют затылок, губы целуют волосы, до затуманенного сознания доносится успокаивающий шепот, слов в том состоянии не разобрать.
Но я остаюсь в моральном неудовлетворении, ведь он не закончил.
Выдохнув с последней дрожью тела, вскидываю голову к его лицу, окунаясь в черные провалы глаз, на дне которых плещется неимоверная нежность, и ухмыляюсь. На его вопрос о моем состоянии шепчу: «Просто чудесно», и легко соскальзываю на пол с коленей. Оказавшись между широко разведенных ног, тянусь рукой к ослабленному ремню на брюках, но запястье перехватывают.