Мысленно хмыкнул. С последним утверждением родительницы был не согласен.

…К трем часам находился на Эверейском кладбище на приличном отдалении от родственников Ланы. В отличие от русских, у нас не принято горевать, церемонии проходят спокойно и чинно, без лишних слез и истерик. Если человек не в состоянии «равнодушно» вытерпеть процедуру упокоения, он автоматически не допускается. Девушку уже отпели в соборе, огласили волю Ланы, там же и произошло сожжение; сквозь стекла солнцезащитных очков наблюдал за родителями девушки, укладывающими урну к могильной плите. Мать Ланы вдруг напряглась и обернулась. Взглянув в мою сторону, и без того бледная женщина спала с лица.

Посчитав дань уважению исполненной, неторопливым шагом направился к машине. У ворот меня настигла миссис Вуд.

— Мистер Кан, постойте!

Замедлил шаг, женщина поравнялась со мной, и мы с ней вышли за ограждение. Миссис Вуд встала напротив меня, нервно заламывая пальцы.

— Простите за те нелицеприятные слова в ваш адрес, мистер Кан. Я говорила Патрику, отцу нашей Ланы: вы ни при чем. Просто стечение обстоятельств. Наша девочка слишком много работала и из-за работы погорела, в том есть и наша вина и нисколько ― вашей. Я своими глазами видела заверенные органом российской власти документы, никто бы не пошел на такой ужасный подлог.

Ложь...

— Миссис Вуд, мне без разницы, что вы на самом деле обо мне думаете, однако наши отношения с Ланой распались еще за неделю до ее смерти.

— Мы знаем. Лана так страдала… — женщина приложила к сухим глазам платочек.

— Я не договорил, миссис Вуд. Мы с вашей дочерью расстались за неделю до ее смерти, я понятия не имел, что Лана будет лететь в том самолете, я и сам не должен был. Вы правы в одном: все произошедшее – стечение обстоятельств. Мне жаль вашу дочь, но смерть не изменить, с ней можно только смириться. Надеюсь, вы меня поняли, и впоследствии никаких дурных слухов в свой адрес я более не услышу.

— Конечно, мистер Кан, конечно, — затрясла головой женщина.

— Всего доброго, миссис Вуд.

Шагая к машине, чувствовал в спину горящий ненавистью и злобой взгляд.

Перемещаясь по шоссе Брук Стрит и Девеню, мягко вывернул руль на Фарцен Гросс, решая до «Скандала» заехать домой, чтобы переодеться; на смартфон, прикрепленный к приборной панели, поступил звонок секретаря.

— Слушаю, Дрю.

— Сэр, хорошие новости. Шпик Дмитрий Давыдович – ныне бывший начальник Анастасии Мортус, в тюрьме за попытку изнасилования, ему грозит двадцать пять лет заключения, также заключен под стражу его брат Лев Давыдович Шпик по обвинению в соучастии и укрывательстве преступлений младшего Шпика. По делам его семьи проводится жесткая проверка. Сеть отелей на грани разорения. Глава семьи Шпиков, истинный владелец сети, в судорожных поисках партнера.