Лицо Роуз покрылось стыдливыми пятнами.

— Отец…

— Не вмешивайся, Роуз! Мнение женщин в нашем кругу не спрашивают.

— Вы не правы. Лично мне мнение женщины очень важно.

Оценивающе взглянул на зардевшуюся девушку. Малышка Роуз в самом деле выросла и расцвела, личико хорошенькое, блестящие медовые волосы, чистая кожа, стройная фигурка; семьдесят процентов демонической крови, позволяющие вполне нормально переносить мою ауру.

Да, очень красивая девочка, но даже если бы она не приходилась мне сестрой, она не моя, о чем честно высказался Соммери, дополнив: мое слово окончательное, обсуждению не подлежит. Миссис Кан выдохнула, не скрывая облегчения. Праздничный ужин быстротечно свернулся, гости отбыли от нас пусть не в духе из-за отказа, но без затаенных обид; по крайней мере, старшие Соммери, от Роуз исходило негодование и стыдливая злоба. Я понадеялся: эти эмоции юная девочка со временем переживет.

Проводив дальних родственников, матушка выказала желание семьей прогуляться по саду, мы с отцом не стали возражать.

— Илья, надеюсь, ты останешься в отчем доме на ночь?

— Останусь, матушка.

— Ванда! Имя нашего сына – Исайя, когда ты уже прекратишь величать мальчишку Ильей?

— Никогда, — гордо выпятила грудь мама. — Я его рожала, я его и называла, просто смирись, как я смирилась с Исайей, когда ты уже запомнишь?

Отец недовольно цыкнул, подхватил жену под локоть и увлек в беседку, шествующие за нами тенью два домработника с корзинами в руках споро расставили на столике выпечку, разлили по походным бокалам шампанское и застыли каменными изваяниями по обе стороны выхода из беседки.

— И все же, Исайя, в чем-то Лиам Соммери прав. Пора бы тебе обзавестись женой и ребенком.

— Джейкоб, — зашипела миссис Кан на мужа, — что ты такое говоришь?! Какая жена? Какой ребенок? Зачем мальчику сейчас это бремя?

— В его возрасте у нас уже был десятилетний сын!

— Наш случай – совершенно иное дело. Илья еще слишком молод, пусть вдоволь нагуляется мальчик.

— Исайя уже тридцать лет как не мальчик! Он мужчина, обязанный пролить семя и взрастить плод!

— Боже… — женщина картинно закрыла ладонями уши. — Не желаю слышать об этом!

Спокойно пил шампанское, наслаждаясь прохладой вечера.

— Все в порядке, матушка. Я сам подумываю о семье.

— Что?! Илюша! Ну, какая семья?! — переполненная эмоциями Ванда Кан заговорила на русском. — Зачем тебе эта морока? Ответственность, тягость, полный ужас. Сейчас ты свободен как ветер, а семья – это такие оковы. Окстись, сын.

— Так вот что мы для тебя значим, дорогая? Полные ужаса оковы? — язвительно прокомментировал отец.