Перерезав горло и спустив кровь, подтащил козу к дереву, росшему неподалёку и связав козе задние ноги между собой, рывком поднял ее вверх и подвесил на заранее подрубленную ветку. После чего перекурил, и приступил к снятию шкуры. Тогда в Испании, у хозяина получалось все очень ловко. Он надрезал щиколотки овцы, делал вертикальный разрез до промежности, а затем действуя только большим пальцем своей руки, снимал шкуру целиком выворачивая ее на изнанку. Лишь в некоторых местах, помогая себе тем, что подрезал ножичком мездру.

У меня, конечно получалось и хуже, и дольше, но так или иначе, шкуру я снял. Тот испанец, вначале промывал ее холодной водой, а после натягивал на правилку. О последней я что-то позабыл и не позаботился, но вдруг вспомнил, что когда-то читал о том, что если шкуру опустить в водоем, то рыба, которая водится там, вполне может объесть внутреннюю часть кожи, освободив ее от остатков мяса и мездры. Решив, что хуже не будет, привязал к шкуре веревку, которую закрепил на дереве, а саму шкуру забросил в реку. После чего приступил к разделке туши. Больше всего боялся того, что при разделке, можно повредить какую-то там селезенку, после чего мясо будет почти несъедобным. Где именно находится эта самая селезенка я не знал, поэтому постарался извлечь из желудка все, что было внутри, и не особенно разбираясь, где легкие, где печень или почки с кишками, отнес все это подальше и выбросил в реку. Я конечно понимал, что так уничтожаю много ценных и вполне пригодных продуктов, но просто не представлял, как все это нужно готовить, и потому несколько опасался. С мясом было все гораздо проще, поэтому обмыв все это водой, частично освободил от сена, подхваченный на хуторе ящик, и разделав тушку на небольшие куски, обмазал все их солью, и сложил в него, прикрыв все это сеном, очень надеясь на то, что, хотя бы неделю мясо не пропадет.

Этим вечером, был настоящий пир. В котелок были сложены косточки с кусочками мяса на них, и я долго варил их вываливая до бульона, а нанизав кусочки мяса на какой-то прутик, запек из над угольями костра. Одним словом, пусть и не совсем настоящий, но приготовленный мною шашлык показался мне вкуснее любых других блюд, что я пробовал, когда-либо в своей жизни. А бульон, которым я все это запивал, так и вообще оказался выше всяческих похвал.

Спать я ложился сытый и счастливый как никогда.

В устье Тары, я зашел ближе к полудню, восьмого дня путешествия. Здесь мой отдых заканчивался, потому что пришлось сесть на весла, и идти против течения. Эта чертова речушка, хоть и текла довольно медленно, но оказалась до того извилистой, что примерные тридцать верст до поворота на Бергамак, превратились во все шестьдесят. Во всяком случае, мне пришлось затратить на это почти три дня. Хорошо хоть на берегах этой реки до нужного поворота находилось всего три деревеньки, которые мне удалось пройти ночью, и остаться, надеюсь, незамеченным. Радовало и то, что, хотя речка на той карте, была отмечена как судоходная, похоже не была таковой, во всяком случае, за все время пути, я так и не встретил ни одного пароходика. Впрочем, их и на Иртыше, их было сейчас не слишком много. К вечеру третьего дня, я свернул на Бергамак, который тоже был первым притоком с этой стороны и ошибиться я никак не мог.