Их собеседники оказались благодарными слушателями, ахая и охая в нужных моментах. Спустя полчаса рассказа, лед был сломан, и люди стали общаться более естественно, без внутреннего напряжения и опаски.

— Охренеть, братан! Я б туда даже за бабами не полез! — Урбан отсалютовал ему граненым стаканом, и вылил туда остатки вина из бутылки. Рыжая тут же достала новую и вытащила пробку. Кажется, это была третья.

— Эй, мелкая! Вино будешь? — Подмигнула она девочке.

— Нет, я не пью… — Удивленно ответила та, косясь на сжавшиеся вокруг бутылочного горлышка пальцы. Длинные ногти, покрашенные в кричаще-красный оттенок, напоминали когти экзотической птицы.

— Ну и отлично. Нам больше достанется! — Она начала пить прямо из горла. Бордовая жидкость потекла по подбородку, пятная маечку и еще больше просвечивая содержимое.

Девица хмыкнула, поняв куда смотрит Санитар. Выпятив грудь, она подмигнула ему, облизнула губы, и снова повернулась к его спутнице, неправильно интерпретировав ее пристальный взгляд:

— Поздно! Тебе уже не налью. Тут и так будет на донышке! — Неформалка визгливо рассмеялась, и снова присосалась к бутылке.

— Харе уже! — Лютый вырвал алкоголь у нее из рук, и налил себе в кружку почти поллитра бордовой жидкости.

— Так че там с этими, бугаями? — Капитан Крюк шумно выхлебал треть кружки за пару глотков, и вытер губы тыльной стороной руки.

— Слышь, Лютый! Ты сам про банды нихрена не рассказал! — Напомнил ему Урбан. Мужчина на секунду завис, а потом хлопнул себя по лбу.

— Точно! А я-то думал, что сказать хотел? Короче, — Он потянулся за пачкой сухариков, но только сбил ее на пол, не сумев ухватить рукой, — Самая сильная из банд — это "Отряд девять-девятнадцать". Они держат весь район же-де вокзала.

— Почему такое странное название?

— А, — Махнул рукой Лютый, подбирая снэки с ковра и дуя на них перед употреблением, — Они думают, типа апокалипсис начался девятнадцатого сентября. И начиная с того дня, можно делать что хочешь. Конец власти! Фигня, конечно, но что-то в этом есть.

— Еще бы не фигня! Ты, блин, переврал половину! — Возмутилась пьяная девица.

— Да какая разница! — Прервал ее Урбан, по-хозяйски притянув к себе за талию.

— Большая! — Она вывернулась из его грубых рук, и отсела подальше, на подлокотник дивана, — Они говорят не делать все что хочешь, а брать власть в свои руки и строить справедливое общество! Как Россия при Ленине!

— И что там было справедливого? Особенно в 20-е! Убивать любого, кто пенсне носил? — Не выдержал Санитар. Девица возмущенно открыла рот, но потеряла равновесие и сверзилась с дивана. Два ее спутника радостно заржали.