— Я посчитал, что моему другу там опасно, и сделал все, чтобы его вытащить. Я не чувствую себя виноватым, если вы на это намекаете. Я уверен, что поступил правильно.

— А я уверен, что друг твой только чудом остался в живых, — продолжал наседать он на меня. — Ты, часом, не договорился с Родионовыми?

Это было так неожиданно и так не похоже на все обвинения, что я надумал, что я на мгновение впал в ступор, а потом зло бросил:

— Вы охренели?

— Как ты со мной разговариваешь?

— Нет, это как вы со мной разговариваете? Я глава Рода, извольте относиться с уважением.

— С такой наследственностью, как у тебя, уважение ой как долго придется заслуживать, — зло сказал он. — Ты главой Рода стать не успел, а уже влез в сомнительные сделки. Причем если учитывать известные нам, то денег у тебя на руках оказывается намного больше, чем ты получил по ним.

Потому что Власов о металле Изнанки не сказал никому. Со мной расплатился, а дальше информацию не отправил, вот и не складывается у моего собеседника нужная сумма. А репутация отца, похоже, сыграла со мной злую шутку, и «дурной кровью» меня считает не только дед. Но что бы там ни было с моим отцом, я — это я и переносить на меня его дела никто права не имеет.

— Ерунду городите, — пренебрежительно бросил я. — Логики в ваших рассуждениях ноль. Если бы мне заплатили за то, что я вытаскиваю к убийцам Федю, его бы здесь не было.

— Только это тебя и оправдывает немного, — неприязненно буркнул он. — Откуда лишние деньги?

— Продал нечто, принадлежащее лично мне. И это не совесть, как вы посчитали, а нечто материальное, понятно?

— Будет понятно, если ты скажешь кому и что. Тогда, может, и снимем с тебя подозрения.

«Одни снимем, другие навесим», — было написано у него на лице. Но даже и без этого признаваться в торговле металлом Изнанки стал бы только идиот. Потому что в этом случае одним вопросом бы все не ограничилось.

— Есть такое понятие, как тайна сделки, — отрезал я. — Поэтому идите вы со своими подозрениями куда подальше.

— Мои подозрения имеют под собой основание, — отрезал он. — Я, Илья, ни на грош тебе не верю. Это Александра Павловича ты мог ввести в заблуждение, но не меня, понятно?

— Мне понятно, что вы свою некомпетентность пытаетесь прикрыть за мой счет.

Он побагровел, что на фоне почти белой шевелюры выглядело особенно выразительно.

— Я достаточно компетентен, чтобы вывести тебя на чистую воду, сопляк! — рявкнул он. — Я так понимаю, разговор у нас не получился и ты признаваться ни в чем не хочешь?

— В чем я должен признаваться? В том, что не делал?