Отправив всех в душ, уставший, но довольный, я подошёл к Сяочжэй. Она посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, коснулась пальчиком левой скулы под глазом. Это мне Киран засадил со всей силы, едва голову не оторвав. Доспех не пробил, но синяк наверняка оставил. А ещё тянули предплечья и бока. Но нормально провести спарринг я мог только так.

— Привет, как у вас с Чжэнь дела? — спросил я.

— Всё хорошо, — на русском она говорила уже сносно, почти не путая слова. — Младшая сестрёнка уже может ударить десять раз.

Сяочжэй продемонстрировала ладонь и стукнула в неё кулачком.

— Значит, пора переходить на следующий этап тренировок. Кстати, где она? Не заболела?

— Она здесь, в комнате клуба, — она протянула мне телефон с открытой программой для перевода.

В небольшом окошке можно было прочитать, что со мной хочет поговорить мистер Ма. Переводчик опять что-то напутал, но по смыслу я понял, что поговорить хочет об убитом Качи Бакаре. И разговор должен быть тайным или приватным.

— Я понял. Дай мне двадцать минут, я приму душ, переоденусь и встречусь с вами в комнате клуба Лень.

— Хорошо, — она кивнула.

По институту я промчался как метеор и уже через пятнадцать минут был в клубной комнате. Вроде не спешил особо, просто чувствовал необычную бодрость после тренировки. Ещё пришла хорошая новость в виде сообщения на телефон. Бумаги о пожаловании потомственного дворянства Кузьме Матчину только что добрались до герольдии Сената, где будут проходить проверку на соответствие закону. А это значит только одно, Николай Иванович эти документы подписал. Если одобрение будет, то уже сегодня род Матчиных будет занесён в родословную книгу, где перечислены все княжеские и дворянские рода Российской Империи. Потом указ попадёт в государственное издание свода законов, и с этого момента можно считать себя благородным человеком. Думал, что это займёт ещё недели две. Николай ведь сам говорил, что торопиться не нужно, а вышло, что уже всё подготовил и подписал.

В общем, в клубную комнату я ворвался воодушевлённый и радостный. Подхватил на руки стоявшую на пороге Сяочжэй, закружил и осторожно опустил на диван. Точнее, попытался, так как она успела обнять меня за шею и отпускать не собиралась. Её болезнь давно ушла, поэтому она набрала в весе, и тело стало крепче, как и хватка рук. Посмотрев лукаво, чмокнула в щёку и только после этого отпустила.

— В другой раз не отпущу, — сказала она на русском.

— Понял, был не прав, — я улыбнулся.

Повернувшись к столу, столкнулся взглядом со смущённой Чжэнь. Они установили на столе громоздкий ноутбук в металлическом корпусе. И с экрана на нас с большим любопытством смотрел мистер Ма. Что-то я не заметил этого момента, когда ворвался в комнату.