— Не знал, — удивился я. — Интересно, кто из наших этим занимается?

— Скорее всего, там государственные интересы, — шепнула мне Сабина. — Что не мешает какой-нибудь ветви рода Разумовских греть руки. Папа рассказывал, что великий князь на этом неплохо зарабатывает.

Мы свернули к побережью, туристическому центру города, промчались по дороге вдоль причала. Очень красивое и живописное место, разве что погода портила впечатление.

— Много лет иностранные компании добывали всё, что хотели и вывозили из страны, — сказал Мгуапе, когда минивэн свернул с набережной и мы начали подъём на зелёный холм, где расположилась средневековая крепость. — Раньше это была их гордость, а теперь там музей нашей победы.

Я понял, что он имел в виду крепость, к которой мы ехали. Пришлось петлять по узкой дороге на холме, пока Мгуапе не остановился на удобной современной стоянке, немного не доезжая до главных ворот. Ждал нас угрюмый чернокожий мужчина, носивший невзрачную одежду и потрёпанную серую панамку. Мгуапе сказал, что это займёт какое-то время, предложив нам пока посетить музей, на что мы сразу согласились. Купили билеты на кассе у входа, пристроившись к большой группе туристов из Европы. В старых крепостях на берегу океана мне бывать доводилось. Красивые места, внушительные, построенные так, чтобы обеспечивать безопасность бухтам и заливам. И здесь было именно такое место, открывающее прекрасный вид на залив и косу, огибающую большую его часть. Под открытым небом внутри крепости разместили старую военную технику, частично повреждённую, которую использовали борцы за независимость. Был здесь даже старенький одномоторный самолёт американского производства. Крепость называлась Сан-Мигел и была построена аж в 1576 году португальским губернатором, но музей из неё сделали как раз после обретения независимости Анголы. Экспозиция мне понравилась, особенно статуи колониального периода, изображающие видных деятелей на поприще завоевания Африки. Странно, что их не разбили или не затопили в океане после окончания войны.

Пока я разглядывал португальских колонизаторов, Сабина подошла, потянула меня за руку ко входу в музей. Недалеко от него тоже были статуи, но уже борцам за независимость, и одна из них меня впечатлила. Это был Чёрный Лев Мгуапе, собственной персоной, только изображённый молодым мужчиной не старше тридцати лет. Решительный взгляд и поза, скульптору нужно отдать должное за то, как он передал правильную эмоцию. Если Мгуапе в то время выглядел именно так, я бы за ним последовал, настолько у него был вдохновляющий вид.