Она налила себе воды из фильтра и замерла у окна, глядя в темноту сада. Вода была ледяной, она обжигала горло, но Орфея не могла оторвать взгляда от ночного пейзажа. Она стояла в одном тонком шёлке, чувствуя себя странно обнажённой и беззащитной в этом огромном пространстве.

И вдруг реальность дрогнула.

К её спине прижалось горячее, мощное мужское тело. Орфея не успела испугаться — она мгновенно узнала этот запах. Терпкий аромат можжевельника, дорогой кожи и чистой, горячей мужской кожи. Тот самый запах, который преследовал её в снах и галлюцинациях.

Саша.

Орфея почувствовала, как его сильные руки легли ей на талию, притягивая ближе. Сквозь тонкую ткань халата и его домашние штаны она ощутила его — большой, каменный, пульсирующий эрегированный член, который упёрся ей прямо в ягодицы. Дыхание Орфеи мгновенно сбилось, превратившись в рваные, короткие всхлипы.

Она медленно развернулась в его руках, оказываясь лицом к лицу с ним в полумраке кухни. Саша смотрел на неё сверху вниз, его серые глаза в темноте казались абсолютно чёрными, полными первобытной, необузданной страсти. Он не сказал ни слова — просто положил свою крупную ладонь ей на горло. Не сжимая, но властно фиксируя её голову, заставляя смотреть только на него.

Ноги Орфеи подкосились. Внизу живота скрутило такой мощный узел возбуждения, что она едва не застонала в голос. Вульва мгновенно стала мокрой, отозвавшись на его прикосновение горячим, требовательным пульсом.

— К чёрту… — хрипло выдохнул Саша, и его голос вибрировал в самом её мозгу. — К чёрту правила, Орфея. Я больше не могу. Я хочу тебя. Хочу так, что готов сжечь этот дом дотла.

Он не стал ждать ответа. Его губы впились в её рот с такой жадностью, с такой сокрушительной силой, что рассудок Орфеи просто отключился. Это было именно так, как она представляла в своих самых смелых фантазиях — дико, жадно, снося всё на своем пути. Это не был поцелуй — это было сражение, захват, присвоение.

Орфея отвечала с не меньшим безумием. Она цеплялась за его плечи, впивалась ногтями в его спину, задыхаясь от этого огненного, порочного восторга. Его руки скользнули под тонкую ткань халата, сминая шёлк. Саша нашёл её грудь — её упругую, идеальную гордость — и жадно сжал в своих ладонях. Его пальцы перекатывали затвердевшие соски, причиняя почти болезненное, но такое желанное удовольствие.

— Алекс… Алекс… — стонала она ему в губы, сокращая его имя до этого интимного, короткого выдоха. Для неё он больше не был Александром Владимировичем Соболевым. Он был её Алексом — мужчиной, который владел её телом и душой в эту секунду.