Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что зазвенели стёкла в шкафах.
Орфея осталась лежать, глядя в потолок.
Она была пуста. Ей не было больно. Ей не было страшно.
Она просто лежала, уставившись в одну точку, и думала о том, что где-то там, в холодной пустоте своего одиночества, она снова осталась одна. Только теперь она потеряла ещё и папину империю, осталась без мужа и без надежд.
Но где-то в глубине сознания, совсем тихо, почти неслышно, возникла другая мысль.
Она вспомнила серые глаза. Вспомнила, как Саша смотрел на неё в аэропорту. Вспомнила его холодность, его дисциплину, его ярость.
Если Соболев был её настоящим конкурентом, если он всё это время играл в ту же игру, если именно он был тем, кто уничтожил её…
Почему она всё ещё хотела услышать его голос?
Орфея закрыла глаза, и слёзы, наконец, начали медленно течь по её вискам, оставляя на подушке мокрые следы. Она проиграла всё. Но она всё ещё была жива. И это была единственная ошибка Александра Соболева.
20 глава
20 глава
Развод оформили стремительно.
Слишком стремительно для брака, который ещё вчера называли главным событием светского сезона. Юристы невесты и жениха встретились утром, обменялись несколькими сухими фразами, сверили документы — и уже к полудню Орфея снова стала незамужней.
Брак аннулировали на основании юридических нарушений, обнаруженных в брачном договоре. Лёша даже не явился лично. Он прислал представителя, который говорил вежливо, скучающе и так, будто речь шла не о разрушенной жизни женщины, а о расторжении договора аренды.
Орфея слушала, как нотариус зачитывает формулировки, и не чувствовала ничего.
Ни боли.
Ни злости.
Ни облегчения.
Только пустоту.
Она уехала из дома с одним чемоданом. В нём лежали документы, несколько комплектов одежды, ноутбук, косметичка и маленькая коробка с украшениями. Всё остальное осталось там — в доме, который когда-то принадлежал ей, а теперь числился за чужой компанией.
Такси двигалось по Москве, сквозь серый осенний дождь. За окном текли размытые огни, лица прохожих, мокрые витрины и бесконечные пробки.
Орфея сидела на заднем сиденье, прижавшись лбом к стеклу.
Она потеряла всё.
Родительскую империю.
Имя.
Дом.
Мужа.
И, самое страшное, веру в собственный разум.
Она ехала в отель, который когда-то использовала для деловых партнёров.
Отель был дорогим, безупречным и совершенно безликим. Здесь никто не задавал вопросов. Никому не было дела до того, почему женщина в дизайнерском пальто приехала с одним чемоданом и лицом человека, пережившего крушение.
Она поднялась в номер, поставила вещи у кровати и первым делом позвонила Ольге.