— Ты моя. Слышишь? Только моя! — рычал он ей в губы, наращивая темп.
— Да! Ещё! Трахни меня, Алекс! — кричала она, выгибаясь под ним.
Он двигался в ней отчаянно, жёстко, не давая пощады ни ей, ни себе. Его руки сжимали её грудь, пока он вбивался в неё, заставляя кровать скрипеть, а её — захлебываться стонами. Шлепки тел, тяжёлое дыхание и крики удовольствия заполнили люкс. Они старались слиться воедино, раствориться в этом безумии, которое копилось неделями.
Напряжение достигло пика. Орфея почувствовала, как её лоно судорожно сжимается, выталкивая её в новый, сокрушительный оргазм. Саша, издав утробный рык, кончил глубоко внутри неё, изливая в неё весь свой накопившийся огонь.
Они ещё долго лежали в тишине, не в силах расцепить объятия. Саша нежно поцеловал её в висок, чувствуя, как она засыпает прямо под ним. Он осторожно вышел из неё, накрыл её обнаженное тело простыней и ещё долго смотрел на её спокойное лицо, прежде чем уйти в свою комнату. Шанхайская ночь продолжалась, но для них мир уже никогда не будет прежним.
13 глава
13 глава
Утро в Шанхае наступило для Орфеи почти в полдень.
Она проснулась медленно, нехотя, словно выплывала из глубокой тёмной воды. Тело казалось непривычно тяжёлым, мышцы приятно ныли после многочасового перелёта, переговоров и нервного напряжения. Где-то на границе сознания теплилось воспоминание о ночи — обрывочное, жаркое, почти невозможное.
Ей снился Саша.
Или он действительно приходил?
Орфея сладко потянулась, провела ладонью по прохладной простыне и замерла. В памяти вспыхнули чужое дыхание у её губ, тяжесть мужского тела, горячие руки, голос, ставший непривычно низким и хриплым.
Как же ты меня измотала…
Она закрыла глаза.
Это была фантазия. Конечно, фантазия. Усталость, смена часовых поясов, перевозбуждение, слишком много мыслей и слишком мало сна. Саша не мог войти к ней ночью. Он не стал бы. Он был слишком дисциплинированным, слишком правильным, слишком… ледяным.
Но почему тогда всё казалось таким настоящим?
Орфея резко села. Её взгляд метнулся в угол комнаты, к креслу, где валялась дорожная сумка. Рядом, на ковре, тускло поблёскивал её вибратор — севший, безжизненный, оставленный там, куда его отбросила рука, того, кого рисовала её судорожная фантазия.
Она почувствовала, как лицо обдало жаром.
— Господи, — пробормотала Орфея. — Мне тридцать три года. Я управляю международным холдингом. Я не могу сходить с ума из-за собственного телохранителя.
Впрочем, именно это она и делала.
Орфея поднялась с кровати, приняла душ, долго чистила зубы, словно могла вместе с мятной пеной смыть с себя ночное безумие, а затем надела свободный шёлковый халат. Волосы она собрала на затылке, даже не пытаясь уложить их идеально.