На том конце повисла короткая пауза. Но не растерянная — решительная.
— Что случилось?
— Он предал меня. Всё было ложью.
Лёша не стал задавать лишних вопросов. Не стал утешать пустыми словами.
— Буду через двадцать минут. Не открывай никому. Сиди и жди.
И он отключился.
Через двадцать три минуты автомобиль остановился у ворот. Орфея сама открыла их, потом пошла к двери. Халат сбился, волосы падали на лицо, глаза были красными, но в ней уже не было той беспомощности, с которой она звонила. Была усталость и злость.
Лёша вышел из машины, не дожидаясь, пока она дойдёт. Он шёл к ней не как утешитель — как человек, который пришёл забрать своё.
— Где он?
— Ушёл.
— Навсегда?
— Да.
Лёша кивнул, будто это был единственный ответ, который ему нужен. Он не стал спрашивать «ты уверена», не стал говорить «давай подумаем». Просто шагнул к ней, притянул к себе, крепко, без лишней нежности, но так, что она почувствовала: её держат.
— Теперь ты со мной, — сказал он, не как просьбу, а как факт. — И больше никто не будет играть с тобой.
Орфея уткнулась ему в плечо, и впервые за вечер её плечи опустились. Не от слабости — от того, что кто-то взял на себя тяжесть.
— Прости, что я… что я тянусь к тебе, когда мне больно.
— Не извиняйся. Я хочу быть тем, к кому ты приходишь. Не как к запасному варианту. А как к тому, кто держит, когда всё рушится.
Он провёл ладонью по её спине, не спеша, но уверенно. Потом взял её за руку.
— Пойдём. Тебе нужно выдохнуть. И не думай сейчас ни о чём. Просто позволь мне быть рядом.
Они вошли в дом. Лёша закрыл за собой дверь с таким звуком, будто ставил точку.
К утру Орфея лежала рядом после секса с ним, глядя в потолок. Он спал, но даже во сне держал её за запястье — не сильно, но твёрдо, как будто боялся, что она исчезнет.
А она не чувствовала покоя. Чувствовала пустоту, которая не заполнялась ни его теплом, ни его присутствием.
Потому что где-то внутри всё ещё стучало: Саша. Человек, которому она больше не могла доверять. И всё же тот, без кого её мир был не таким, каким должен быть.
17 глава
17 глава
Жизнь Орфеи Руслановны Переверзевой за последние месяцы превратилась в тихую гавань, защищённую от штормов высокими стенами доверия и нежности. После того сокрушительного субботнего утра, когда пепел от вещей Александра Соболева ещё летал в камине, а её сердце казалось выжженной пустыней, Алексей стал её спасением.
Он переехал к ней через неделю. Его присутствие в доме не было похожим на присутствие Саши. Лёша не был тенью или щитом; он стал теплом. Он заполнил пустые комнаты своим смехом, запахом хорошего кофе и обещаниями. Он сделал предложение спустя месяц, в один из тех уютных вечеров, когда дождь стучал по стеклу, а они сидели у того самого камина, который Орфея поклялась больше не связывать с болью.