— А разве нет?

— Ну, да, — нехотя признал он мою правоту, — и за местью тоже… Но не только за ней: я хочу вернуть то, что было разрушено… Не только имение — я хочу вернуть Россию. Настоящую. Не эту, построенную на горе и костях моих отцов…

— А немцы? — произнёс я осторожно. — Думаешь, что они тебе помогут её вернуть?

— Пусть они только помогут сковырнуть этот красный режим… — Он нервно сжал кулаки, хрустнув костяшками.

— А дальше-то что, Максим Константинович? Вы думаете, что вам позволят вернуть ту Россию, которую вы потеряли?

Вебер усмехнулся:

— Ты наивный, Пушкарь. Попробуй посмотреть шире: представь, что немцы — это инструмент, наподобие молотка. А с молотком в руках можно построить дом, а можно и проломить кому-то череп.

— А можно и по пальцам себе заехать…

Вебер удивлённо покачал головой, угостил меня папиросой, и мы вместе закурили. Он глубоко затянулся, выпустил дым и пристально посмотрел:

— А ты сам-то за кого, Коля? Не забыл еще, как тебя на днях чуть не расстреляли? И за что? За то, что сумел выжить и вернуться? Ты разве еще не понял, что этот коммунистический строй отнимает у людей всё — веру, свободу и саму жизнь?

— А я не за строй, Максим Константинович, и не за комиссаров — я за тех, кто пашет землю, кто строит дома, кто растит детей. Это моя правда и это моя вера.

Вебер посмотрел на меня опять — долго и внимательно.

— Ты действительно странный, Пушкарь. Правда странный. Как будто ты знаешь что-то, чего не знают другие.

Мы снова замолчали, а звёзды так и горели над нами — холодные, и ко всему безразличные. Где-то вдалеке тявкнула собака, потом ещё раз — и затихла.

— Знаешь, Пушкарь, — наконец произнёс Вебер, и в его глазах я увидел усталость, — я не знаю, чем всё это закончится, но я пойду до конца. Потому что у меня нет другого пути.

— У меня тоже нет другого пути, Максим Константинович, — ответил я. — И я тоже иду до конца.

Он кивнул, потом поднялся, стряхнул пепел с папиросы и бросил окурок в траву. — Пойдём спать, Пушкарь. Завтра — тяжёлый день.

— Да, — согласился я, поднимаясь вслед за ним. — Тяжёлый.

Мы стояли рядом, глядя на звёзды. И я думал о том, что этот человек — мой враг, которого я должен уничтожить — на самом деле так похож на меня. Мы оба потеряли что-то важное. Мы оба идём до конца. Мы оба знаем, что назад дороги нет.

Только он идёт за мечтой, возврата к которой не будет ни при каких раскладах. Думаю, что и он сам это осознаёт, только боится признаться в этом самому себе. Я же иду за светлым будущим, которое обязательно наступит. И я об этом знаю, и сделаю всё возможное, чтобы оно наступило хоть на минуту пораньше.