– Отклоняется, – равнодушно ответил Максим. Вновь уронил голову на грудь. – Великая волшебница может взять мелок в руки, – сказал я. – Каждая строка в Книге Судьбы будет забирать частицу ее души. Забирать – и возвращать измененной. Судьбу человека можно изменить, лишь отдав собственную душу. – Я знаю, – сказала Света. Улыбнулась. – Антон, ты уж извини. Мне кажется, что это правильно. Это пойдет на пользу – всем. У Егора в глазах мелькнула настороженность. Он почувствовал что-то неладное. – Антон, ты боец Дозора, – сказал Гесер. – Если у тебя есть возражения, ты можешь говорить. Возражения? Чему, собственно? Что вместо Темного мага Егор станет Светлым? Что попытается, пусть тысячу раз неудачно, нести людям Добро? Что Светлана станет Великой волшебницей? Пусть и пожертвовав при этом всем человеческим, что в ней пока есть. – Я не буду ничего говорить, – сказал я. Мне показалось – или в глазах Гесера мелькнуло удивление? Трудно понять, о чем на самом деле думает Высший маг. – Начинаем, – сказал он. – Светлана, ты знаешь, что должна делать. – Знаю. – Она смотрела на меня. Я отошел на несколько шагов. Гесер – тоже. Теперь они остались вдвоем, Светлана и Егор. Одинаково растерянные. Одинаково напряженные. Я покосился на Завулона – тот ждал. Светлана открыла футляр – щелчок застежки прозвучал как выстрел, – медленно, будто против силы достала оттуда мелок. Совсем крошечный. Неужели он так сточился за тысячелетия, когда Свет пытался менять судьбу мира? Гесер вздохнул. Светлана присела на корточки и начала рисовать круг, заключая в него себя и мальчика. Мне нечего сказать. Мне нечего сделать. Я собрал столько Силы, что она льется через край. У меня есть право творить Добро. Не хватает самой малости – понимания. Дохнул ветер. Робко, осторожно. Затих. Я посмотрел вверх и вздрогнул. Что-то происходило. Здесь, в человеческом мире, небо заволокли тучи. Я даже не заметил, когда они пришли. Светлана закончила рисовать круг. Поднялась. Попытавшись глянуть на нее сквозь сумрак, я сразу же отвернулся. В ее руке будто пылал раскаленный уголек. Чувствует ли она боль? – Надвигается буря, – сказал издали Завулон. – Настоящая буря, какой не было давно. Он засмеялся. Никто не обратил на его слова внимания. Разве что ветер – он начал дуть ровнее, все усиливаясь. Я посмотрел вниз – там пока было спокойно. Светлана вела кусочком мела в воздухе, будто обрисовывая что-то видимое лишь ей. Прямоугольный контур. Узор в нем. Егор тихо застонал. Запрокинул голову. Я сделал было шаг вперед –