показанное в кино перестает быть страшным и таинственным. Для настоящей жути нужна устная речь, нужен старый дедок на завалинке, пугающий вечером внучат: «А потом Хозяин ему показался и говорит: не отпущу тебя, замотаю-закручу, в буреломе сгинешь!» Вот так и появляется настоящая опасливость перед аномальными явлениями! Кстати, дети это чувствуют, не зря так любят рассказывать истории про Черную Руку и Гроб на Колесиках. А современная литература, особенно кино, размывают этот инстинктивный ужас. Ну как бояться Дракулу, если его уже сотню раз убили? Как бояться инопланетян, если наши их всегда в пыль размажут? Нет, Голливуд – это великий усыпитель человеческой бдительности! Давай – за погибель Голливуда, лишающего нас здорового страха перед неведомым! – За это – всегда! – с чувством сказал я. – Лас, а чего ты в Казахстан-то собрался? Неужели там хороший отдых? Лас пожал плечами. Сказал: – Я и сам не знаю. Захотелось вдруг экзотики – кумыс в подойниках, скачки на верблюдах, драки боевых баранов, бешбармак в медном тазике, красавицы с непривычными чертами лица, древовидная анаша в городских скверах… – Какая? – не понял я. – Какая анаша? – Древовидная. Она же дерево, только ей никогда вырасти не дают, – с таким же серьезным лицом, какое было у меня при рассказе про летучих мышей и ласточек, объяснил Лас. – Да мне все равно, я табаком здоровье порчу, просто экзотики хочется… Он достал пачку «Беломора» и закурил. – Сейчас проводник прибежит, – заметил я. – Никуда он не прибежит, я на датчик дыма презерватив натянул. – Лас кивнул вверх. На выступающем из стены датчике и впрямь был натянут слегка надутый презерватив. Нежно-розовый и с пластиковыми шипами. – Все-таки мне кажется, что у тебя неправильные представления о казахстанской экзотике, – сказал я. – Да поздно уже думать, поехал – так поехал, – буркнул Лас. – С утра вдруг как стукнуло в голову – а не поехать ли мне в Казахстан? Вещи покидал, заместителю указания дал – и в поезд. Я насторожился. – Так прямо и собрался? Слушай, а ты всегда такой легкий на подъем? Лас задумался. Покачал головой: – Не очень. Но тут словно перемкнуло… Ладно, пустое. Давай еще на посошок… Он начал разливать – а я опять посмотрел на него сквозь сумрак. Даже зная, что искать, я с трудом почувствовал след, так изящно и легко было касание неведомого Иного. Уже затухающий, почти остывший след. Простое внушение, на такое способен самый слабый Иной. Вот только как аккуратно все выполнено! – Давай на посошок, – согласился я. – Тоже глаза слипаются…