Лас. – Это что, такая высокая сахаристость? Сейчас… Задрав подол футболки, он схватился за крышку и, напрягая все жилы, крутанул. Азартно произнес: – Пошла-пошла! Раздался хруст. – Пошла… – неуверенно продолжил Лас. – Ой… Он смущенно протянул ко мне руки. В одной была стеклянная фляжка. В другой – крышечка, плотно навернутая на обломанное горлышко. – Извини… блин… Но уже через мгновение во взгляде Ласа мелькнуло что-то вроде гордости: – Ну и силища у меня! Никогда бы не подумал… Я молчал, представляя себе лицо Эдгара, лишившегося полезного артефакта. – Ценная вещь, да? – виновато спросил Лас. – Антикварная фляжка, да? – Ерунда, – пробормотал я. – Арманьяк жалко. Туда же стекло попало. – Это ничего, – бодро сказал Лас. Снова нырнул в чемодан, оставив изувеченную фляжку на столе. Достал носовой платок, демонстративно сорвал с него наклейку: – Чистый. Ни разу не стиранный. И не китайский, а чешский, так что пневмонии можно не бояться! Сложив платок в два раза, он обмотал им горлышко и невозмутимо разлил арманьяк по рюмкам. Поднял свою: – За проезд! – За проезд, – согласился я. Арманьяк был мягким, душистым и сладковатым, будто теплый виноградный сок. Он пился легко, не вызывая даже мысли о закуске, и уже где-то глубоко внутри взрывался – гуманно и высокоточно, на зависть любым американским ракетам. – Замечательная вещь, – согласился Лас, выдыхая. – Но я же говорю – высокая сахаристость! Мне чем армянские коньяки нравятся – у них сахар выработан до минимума, зато вся вкусовая гамма сохранена… Давай по второй. Вторая порция разлилась по рюмкам. Лас выжидающе посмотрел на меня. – За здоровье? – неуверенно предложил я. – За здоровье, – согласился Лас. Выпил, занюхал платком. Посмотрел в окно, вздрогнул, пробормотал: – Ничего себе… как забирает. – Что такое? – Не поверишь – показалось, что мимо вагона пролетела летучая мышь! – воскликнул Лас. – Огромная, с овчарку размером. Бр-р-р… Я подумал, что стоит высказать Косте пару ласковых слов. Вслух же пошутил: – Это не мышь. Это, наверное, белочка. – Летучая белочка, – пригорюнился Лас. – Все под нею ходим… Нет, честное слово, огромная летучая мышь! – Просто она пролетела очень близко от стекла, – предположил я. – А ты при взгляде мельком не смог оценить расстояние до летучей мыши – и представил ее больше, чем она есть. – Ну, возможно… – задумчиво произнес Лас. – А что она тут делала? Зачем ей лететь рядом с поездом? – Это элементарно, – беря фляжку и разливая третью порцию, сказал я. – Тепловоз, двигаясь на огромной