Глава 7 Бывший
Путешествие с севера заняло несколько дней, но я провела их с комфортом, наняв благодаря драгоценностям удобный экипаж. И вот, наконец, родной дом показался из-за поворота. Внезапно, будто вынырнул из прошлого. Тот же кованый забор с гербом, дымок из трубы и мои любимые клены за оградой. Все осталось прежним. Только я была уже не той, что уходила отсюда.
Экипаж встал, я вышла, но долго не решалась открыть калитку. Сердце билось так сильно, что, казалось, его услышат за стенами дома.
Келиб узнает меня? Если да, то как отнесется к моему возвращению? Этот вопрос пульсировал в голове, заглушая все прочие мысли.
Зеркала у меня с собой не было, но я и без него знала — от прошлой меня осталось мало. Ни сутулых плеч, ни тяжелого взгляда женщины, прожившей много лет в разочаровании. Молодость сидела на мне непривычно, как чужая одежда, и от этого было еще тревожнее.
Возможно, я бы так и не отважилась войти, но тут к дому подъехал еще один экипаж. Из него вышла пожилая супружеская пара. Я знала их в той своей прежней жизни. Бургомистр с супругой.
— Милочка, вы тоже приехали на званый обед? — обратилась ко мне жена бургомистра. — Так не стойте на пороге, идемте скорее в дом.
Надо же, как удачно сложилось. Келиб созвал гостей. Среди них я смогу затеряться и войти в дом без лишних вопросов, кто я и зачем явилась.
Так и вышло. Дворецкий пропустил супружескую чету и меня вместе с ними. Вероятно, посчитав меня за их родственницу.
Стоило переступить порог, и прошлое сомкнулось вокруг меня капканом. Дом принял беззвучно, будто и не было разлуки. Половицы под ногами скрипнули ровно так же, как всегда. Этот звук я помнила лучше собственного имени.
И все же это был уже не совсем мой дом.
Я узнавала его и одновременно чувствовала себя здесь чужой. Занавески другие, легкомысленно-цветочные, там, где раньше висела плотная ткань, спасавшая от сквозняков. Ковер у входа — слишком яркий. Его дикие оттенки резали глаза.
В холле уже скопились гости, и дворецкий пригласил всех в гостиную для приемов. Я направилась вслед за остальными.
С каждым шагом внутри поднималось странное, болезненное сопротивление. Этот стол я когда-то выбрала сама. Долго спорила с мастером, добиваясь нужной ширины и высоты. Мы часто ужинали за ним, и Келиб любил класть на него локти, вопреки этикету. Теперь там стояла ваза. Грубая, тяжелая, с вычурным узором. Она была не к месту. Как заплатка на старой, но любимой ткани.
Я вложила в этот дом годы жизни. Силы. Заботу. Я знала, где зимой тянет холодом, и какие летом открыть окна, чтобы создать приятный сквозняк. А теперь посторонняя женщина прошлась по всему, не спросив, не поняв, изуродовав.