— Миранда и Ардан, — ответила я, не задумываясь.
Имена давно были придуманы, но до сих пор их некому было дать. И вот, наконец, этот момент настал. Я понимала, что это мирские прозвища. Истинные имена им дадут отцы в двенадцать лет. Но это было неважно. Все сейчас было неважно, кроме моих малышей.
Глава 18 Отцы
Целый месяц я была счастлива. Настолько, что временами сама себе не верила. Двойняшки быстро превратили мою жизнь в череду однообразных, но безумно уютных ритуалов. Проснуться от того, что кто-то из них требовательно хныкает. Улыбнуться сквозь сон. Подхватить сначала одного, потом второго, путаясь в подоле ночной сорочки.
Я научилась кормить их почти вслепую. Миранда ела спокойно, неторопливо, наслаждалась каждым мгновением. Ардан же с первых дней демонстрировал характер — хватал жадно, нетерпеливо, словно боялся, что у него отнимут еду. Иногда я смеялась:
— Не переживай, малыш, я никуда не денусь.
Тогда я еще не знала, что опасения сына не напрасны.
Купание стало отдельным приключением. Вода то плескалась через край, то мгновенно остывала. Полотенца вечно оказывались не там, где я их оставляла. А я сама каждый раз была мокрая с головы до ног, с прилипшими к щекам прядями.
Дочь замораживала воду, ей было комфортно в холоде. А сын сразу начинал плакать, он любил тепло. Но, несмотря на огромную разницу в предпочтениях, двойняшки отлично ладили между собой.
Я разговаривала с ними постоянно. О всякой ерунде. О том, какое сегодня небо. О том, что цветы в саду распустились раньше срока. О том, как однажды они обязательно вырастут, и я покажу им весь мир.
Иногда ловила себя на том, что улыбаюсь просто так, глядя, как они спят. Два крошечных существа, которые дышали в унисон, словно даже во сне не хотели расставаться. И каждый раз сердце сжималось от нежности и тихого, почти пугающего счастья.
Были и трудные дни, когда они плакали оба сразу, когда я засыпала стоя, когда не могла связать двух слов от усталости. Но даже тогда я не чувствовала себя несчастной. Я была матерью. И мне это нравилось куда больше, чем я могла представить.
А потом счастье закончилось.
Беда пришла вечером. Проявилась морозным узором на стекле, хотя стоял разгар весны. Когда при следующем выдохе изо рта вырвался пар, я задержала дыхание. Как будто этим можно было отменить его появление.
Но это, конечно, иллюзия. Фрост уже был здесь. Я не заметила, как именно он появился. Просто увидела его у колыбели близнецов.
— Кто бы подумал, что ты на подобное способна, — усмехнулся он. — Уникальная Авриль. Что ж, я даже рад. Мне же будет проще.