Ардан узнал отца. В другом теле! Я прижала ладонь ко рту, чувствуя, как защипало в носу.
— Можно взять его на руки? — спросил Морган, и в этом вопросе было столько робости, что я не выдержала.
Кивнув, я отошла к окну. Не потому, что мне было все равно. А потому, что это был только их момент.
Он наклонился и поднял сына. Осторожно, будто тот был из тончайшего стекла. Прижал к груди и замер.
Я смотрела на них и видела то, что было скрыто от посторонних глаз. Как рушится стена, которую Морган строил веками. Как сквозь трещины пробивается свет. Как оживает камень. Не тогда, когда я коснулась его и пробудила, а сейчас.
Почему Фрост этого не чувствовал? Его встреча с дочерью была другой. Даже жизни, которую он сам породил, не удалось растопить его ледяное сердце.
Малыш сжал палец Моргана. Так крепко, будто опасался, что этот незнакомый человек исчезнет. И я вдруг поняла — он действительно боялся. Мой сын, которому всего месяц от роду, уже знал, что такое потеря. Он чувствовал пустоту там, где еще недавно была его сестра.
Морган что-то шептал ему. Слишком тихо, чтобы я могла расслышать.
— Спасибо за сына, — одними губами сказал он мне.
Я натянуто улыбнулась в ответ. Насладиться моментом мешали мысли о Миранде. Как она… заботится ли о ней Фрост…
— У Ардана есть сестра, — произнесла я. — И я должна ее вернуть.
Мои слова не понравились Моргану, но он не стал спорить. По крайней мере, не сейчас.
— Сначала ты должна отдать мне сына, — сказал он тихо. Без угрозы. Без приказа. Даже без просьбы. Просто констатировал факт.
Глава 19 Четвертая ночь
Ардан уснул на руках Моргана. Он тихо сопел, как умеют только младенцы — доверчиво и безмятежно. Сердце болезненно сжалось, но это была уже не та боль, что рвала на части, когда Фрост требовал дочь. Тогда я сопротивлялась каждой клеткой. Сейчас же внутри было странное, непривычное спокойствие. Будто часть меня знала: все идет так, как должно.
— Ты уверен, что сможешь позаботиться о нем? — спросила я.
— Он для меня важнее всего.
Мне хватило этого ответа.
Когда я отдавала дочь Фросту, казалось, меня разрывают надвое. Тогда я прощалась навсегда, не зная, увижу ли ее снова, будет ли она жива, счастлива ли. Я отдавала ее врагу, надеясь лишь на его слово. Сейчас же я отдавала сына не как жертву, а как доверие.
— Он любит засыпать под тихую речь, — сказала я. — Ему неважно, что говорят, главное — чтобы голос был спокойным.
Морган едва заметно улыбнулся.
— Я расскажу ему о его великих предках, — произнес он.
Я кивнула. И впервые за долгое время почувствовала, что действительно сделала правильный выбор.