Замок он заметил издалека. Дорога вела к каменному остову, выглядевшему язвой на теле леса. Природа словно боялась приближаться к выжженной, изрытой воронками пустоши, посреди которой вызывающе торчали каменные руины.

Зрелище было настолько впечатляющим, что пустотник рискнул потратить немного энергии доспеха и взлетел, чтобы лучше рассмотреть находку.

Руины выглядели… жутко. Стриж, памятуя об оружии массового поражения своего мира, задумался, а стоит ли вообще приближаться? Чёрт знает, чем тут работали, если до сих пор лес не взял своё.

Надвинув на глаза визор, он внимательно рассмотрел замок. Похоже, одна из человеческих построек, во всяком случае никакого сходства с эльфийскими пирамидами не нашлось.

Даже если раньше на этих землях и была какая-то отрава, то уже выдохлась. И жизнь потихоньку отвоёвывала позиции у смерти. В щелях кладки и по верху стены пробились ростки, на обломках башни свили гнёзда птицы. Мелкий грызун вылез из норки, настороженно принюхался и, не обнаружив угрозы, побежал по своим делам. А метрах в десяти от него между камней струйкой воды скользила куница, неся в зубах крысу-неудачницу.

Невольно вспомнилось стихотворение из фантастического рассказа Рэя Брэдбери, прочитанного в детстве. Тогда на Лёху произвело глубочайшее впечатление описание «умного дома», продолжавшего работать на хозяев, что погибли в аду ядерной войны. И стихотворение «Будет ласковый дождь» Сары Тисдейл, придавшее особенную жуть постапокалиптической картине. Строки, словно клеймо, навсегда выжгло в памяти.

— И ни птица, ни ива слезы не прольёт,

Если сгинет с Земли человеческий род.

И весна, и весна встретит новый рассвет,

Не заметив, что нас уже нет, — тихо процитировал Стриж.

Выдохнув, тряхнул головой, отгоняя неприятные ассоциации, и переключился на изучение повреждений, оставленных неизвестным оружием.

Создавалось впечатление, что замок обстреливали то ли зажигательными боеприпасами, то ли плазмой из фантастических книг и фильмов. Земля перед стенами спеклась в стеклоподобную массу, а в самих укреплениях зияли круглые дыры, «украшенные» сталактитами из расплавленного камня.

Лёха даже не брался предположить, какая температура нужна для такого эффекта. Но однозначно выше, чем у термобарических боеприпасов из его времени. На ум пришли огненные шары, которыми швырялись маги, но Стриж сильно сомневался, что они имели подобную мощь. На фоне магии Древних, наверное, нынешние файерболы выглядели, как малокалиберная артиллерия рядом с главным калибром линкора.

Вообще удивительно, что после такого обстрела уцелело хоть что-то. Наверное, осаждённые вели успешную контрбатарейную борьбу или имели другую эффективную защиту. Например, магический аналог силового поля.