— А не слишком прямолинейно? — поинтересовалась Миа.
Воительница покачала бокал в руке, глядя, как вино оставляет на стекле маслянистые следы.
— Нет, — наконец сказала она. — Потому что вы будете говорить, что раньше служили на дальних заставах у Лунных Пауков.
— Почему именно у них? — удивился Лёха.
— Среди их солдат и челяди много полуухих, — подавив зевок, отозвался Даран. — А сами Пауки очень скрытны и не любят, когда суют нос на их земли и в их дела. Потому на первый взгляд ваша история будет выглядеть нормально. Избегайте подробностей, просто не договаривайте. Пусть всё выглядит так, будто у вас там случился конфликт с кем-то из рубежников. Да хоть из-за неё. — Капитан показал на Мию. — Кто не разбирается в мелких подробностях — тот проглотит. А кто разбирается — увидит нестыковки и решит, что новые телохранители графини на самом деле служат императору. И пойдут слухи, что её сиятельство имеет негласную поддержку Тигров.
— И любые ваши странности только добавят пищи для размышлений, — устало добавила Райна и попросила Мию: — Сними платок, научу правильно его завязывать.
Глава 23
Остаток вечера прошёл просто сказочно: оставшись наедине, Миа устроила Лёхе небольшой праздник в честь возвращения. Пригодилось и подаренное Вивьен вино, и то, что он успел выспаться и отдохнуть. Немалый вклад в приятный вечер внесла Белочка, не отсвечивавшая с особо ценными предложениями и советами. Ну а венчал этот праздник жизни спокойный сон в обнимку с уютно сопящей в объятьях Мией.
Так хорошо Стрижу не было очень давно.
А потом настала ночь, и сны наполнились холодом и кровью. Снова умирал мальчишка, ученик Лисы. Только теперь в кровавую кашу его превратил сам Лёха. Это было одновременно отвратительно и восхитительно.
Вновь вернулась поляна с разломом и голодными гарпиями, но теперь он нанизал на костяной клинок пленного Тигра и протягивал того демонам как угощение.
А ещё он бежал куда-то размашистыми прыжками, разрезая мрак мощным чешуйчатым телом, врезаясь в лёд когтями.
Проснулся Стриж в холодном поту и долго смотрел в потолок, приходя в себя.
После того как артефактная крылатая броня едва не сожгла Белочку, та подозрительно притихла, очень редко давая о себе знать. Почему-то в сознании настойчиво возникал образ раненого зверя, что отлёживается в берлоге, жрёт и спит, восстанавливая силы.
Но значит ли это, что их «слияние» притормозилось, или он просто перестаёт его замечать?
Лёха обнял спавшую рядом девушку и какое-то время просто наслаждался теплом и близостью. Желание поделиться с ней беспокойством быстро подавил рассудок. О чём он может рассказать? О пугающих снах или словах демона, что они становятся одним целым? И что тут может сделать Миа? Сочувственно похлопать его по плечу и пообещать убить, если он перестанет быть собой?