при свете фонаря, выискивая небольшие ценные вещи, которые мог бы добавить к добыче, — вазу Tiffany и тому подобное. Его мешок был полон. Машину он оставил у шоссе, меньше чем в полумиле от «Брэма». По плану мальчик должен был остаться в доме, чтобы удостовериться, что мы, «чёртовы тупые деревенщины», не попытаемся оповестить власти. Капитан собирался сразу же вернуться сюда за своим особенным мальчиком, а всякому, кто попробует проследить за Джеком со Среднего Запада, сорвать лицо. И сквозь дверь он бросил: — Вы воображали себя такими умными, что Эйнштейн должен был бы вас в задницу целовать. А теперь можете целовать мою. Капитан был доволен собой — «ужасно, чёрт побери, доволен» — и желал заверить нас, что его новая личность изготовлена настолько тщательно, что даже тысяча пинкертоновцев никогда его не найдёт. Он был в такой эйфории и так наслаждался возможностью нас унижать, что, продолжая свою тираду, всё больше распалялся и всё меньше следил за словами. Я почти не сомневалась, что под «маленьким уродцем, которого не родили, а выблевали» он подразумевал меня, но не это его погубило. Он заявил, что Пинкертон, ФБР и «сам Иисус Христос» могут хоть вечность искать его на «каждом карнавале, какой только был, есть и будет в мире», и всё равно не найдут. Из этого следовало, что использовать деньги для устройства нового аттракциона «десять-в-одном» он не собирается. Можно было заключить, что он и не думал возвращаться в «Брэм» за Джеком со Среднего Запада после того, как отнесёт добычу на полмили и погрузит её в машину для бегства. Именно такой вывод, несомненно, и сделал Джек. Джек, видимо, понял, что больше не имеет никаких шансов стать звездой ярмарки уродцев, никогда не будет партнёром в прибыльном предприятии и никогда не накопит достаточно денег даже на час с одной из девушек с обложек тех журналов, что продаются из-под прилавка. Все мы знаем, как печальны и раздражены бываем, когда тот, кому мы доверяли, тот, кто дал торжественное обещание, оказывается лжецом. Остаётся лишь вообразить, насколько сильнее эти чувства у психопатического, шизофренического, циклотимического, параноидального, ликантропического, идиоморфного, поклоняющегося дьяволу клептомана, которого всю жизнь называли уродом и который вдруг понимает, что его к тому же ещё и выставили полным дураком. За все годы, что я знала Капитана, я ни разу не слышала, чтобы он кричал. И всё же я не сомневалась: тот крик, раздавшийся в коридоре за дверью спальни, принадлежал моему бывшему хозяину, от которого