Тимофей шел за нами, кивая и здороваясь за руки с оборотнями, которые подходили к большому дому.

Я же навострила уши и крутила головой, рассматривая всех вокруг.

Тут были и женщины, и мужчины, несколько подростков и детей поменьше.

— Мам, это омега? — услышала я голос одной девочки.

— Да, — кивнула волчица ребенку.

— А почему она не обращается? У дома альфы же запрещено в виде зверя находиться? — продолжила спрашивать она.

— Это наша омега, детка. Она испытала сильный стресс, чуть не погибла. Но сейчас её посмотрит наша мама, и она сможет обернуться, — пояснил Тимофей любопытной крохе, которая вспыхнула и спряталась за ногами своей мамы.

— Простите, альфа. Она еще совсем ребенок. — Мать девочки тут же испуганно начала кланяться и пятиться подальше от моего мужа.

— Ничего страшного, — пожал он плечами. — Я бы тоже задавал такие же вопросы в её возрасте.

Весь это разговор я слышала уже на входе в дом, а Тимофей немного отстал от нас, пока здоровался и общался с другими волками. Они его окружили со всех сторон и улыбались.

— Здесь мы выросли, Маш. Это дом наших с Тимофеем родителей, — пояснил мне Матвей, входя внутрь и поглаживая меня по холке.

Удивительно, но мне нравилось то, как он сжимает свою руку у меня на загривке. Это создавало ощущение близости и нежности между нами.

И я потихоньку начала успокаиваться.

Но всё равно пока еще мало что понимала. В голове был полнейший сумбур из эмоций. И я никак не могла поверить, что всё закончилось, что я вернулась к своим мужчинам.

Да и вообще, что всё будет хорошо. И будет ли?

Были, правда, вопросы, почему мы не дома, а здесь. И всё ли хорошо с тетей? Как она там? Мы же оставили её там совсем одну. Вдруг она переживает?

Но, наверное, так надо было…

И, может, без помощи Усольцева-старшего не обошлось? Поэтому мои мужья решили съездить к нему в гости.

Короче, в голове крутились одни вопросы, которые я была не в состоянии задать, потому что опять обратилась в волчицу.

И что на меня вдруг нашло?

И куда делась моя волчица, которая раньше брала на себя контроль, почему я вообще перестала её ощущать?

Или… может, её и не существовало вовсе? А то это же, получается, у меня было бы раздвоение личности?

Короче, меня плющило и колбасило в разные стороны, мозг разрывало от совершенно разных мыслей, и, если бы не Матвей, я бы точно сошла с ума от всего случившегося.

Какой бы сильной я ни была или как бы ни делала вид, что сильная, у меня впервые перед глазами убили женщину, и это меня явно потрясло.

Боже, как Чернов мог так поступить с женщиной, родившей ему детей? А ведь он фактически пошел против своей семьи. Против сыновей. Против жены. И что, неужели все это лишь инстинкты? Или всё же у него просто такая личность?