Я на автомате лизнула его в нос, но Матвей лишь улыбнулся мне.

— Я тоже тебя люблю и не хочу, чтобы ты потеряла себя, — прошептал он, а я подумала о том, какой же он сейчас красивый и как же сильно я хочу его обнять.

И уже что-то странное стало происходить со мной, меня будто из собственного тела кто-то попытался выгнать, но перед глазами вдруг резко появился образ мертвой Ады, и я опять беспомощно заскулила.

В этот момент в дверь кто-то стукнул, но я не стала рычать, потому что услышала запах Тимофея, и обрадовалась, чувствуя, как мой хвост зажил своей жизнью, начав бить по кровати.

Мужчина зашел внутрь и, посмотрев на меня, нахмурился.

А я хотела уже побежать к нему, чтобы обнять, но и теплые объятия Матвея не могла покинуть. В них мне было тоже очень уютно, поэтому просто начала громко скулить, чтобы хоть как-то попросить Тимофея приблизиться.

— Мама посоветовала нам полежать с тобой рядом, — сказал он мне, а заодно и Матвею. — И как следует отдохнуть всем нам.

— Это отличная идея, — ответил он и начал меня перемещать на середину кровати.

Я тут же забеспокоилась и опять на автомате заскулила. И было уже плевать, как это выглядит. Мне было просто страшно покидать объятия мужчины.

— Маша, всё хорошо, я рядом, просто положу тебя сюда, и всё. Мы с Тимом тебя обнимем, и ты поспишь, — начал говорить мне он, когда я уже всерьез забеспокоилась о том, что он хочет оставить меня совсем одну.

Но когда мой второй муж лег совсем близко и обнял меня, прижавшись всем своим горячим и большим телом, я сразу же прекратила нервничать. Потому что теперь я была на своем месте.

Я постаралась облизать ему всё лицо и тоже получила поцелуй в нос, а затем и тихое:

— Детка, обращайся в человека, и мы будем целоваться уже всерьез.

Ах, если бы я могла, я бы мигом обернулась. Но меня что-то удерживало от этого шага.

Матвей же перевернул меня к себе лицом, посмотрел в глаза и начал тихо спрашивать:

— Как тебе моя комната подростковая? Мама даже менять ничего не стала. Мы уехали, когда нам исполнилось по восемнадцать, и так больше и не возвращались сюда. Круто, да?

Я лишь могла фыркнуть, но в душе удивилась. Это же больше пятидесяти лет прошло, а родители до сих пор хранят вещи своих уже совсем не маленьких детей?

Это было очень необычно и трогательно…

Я почему-то относилась к родителям моих альф холодно, узнав, что они фактически выдворили своих детей на улицу.

Но сейчас стала понимать, что всё было не так плохо, как мне казалось.

Матвей же начал рассказывать мне о группах, которые любил слушать в молодости, и даже поведал о том, что они с Тимофеем тоже в одно время создали свою группу и ездили по миру с концертами. Но это длилось всего десять лет, а потом им надоело этим заниматься, и они свернули свою деятельность.