— Я могу превратиться в настоящего оборотня? — просипела я и почему-то себя обняла, словно пытаясь защититься, но тут же убрала руки по швам, вспомнив, что я всё-таки боец.

— Можешь, — кивнул мужчина и добавил: — Но не советую сейчас пытаться это сделать.

— Почему? — удивилась я. — Нет, я не то чтобы хотела… Просто хочу понять.

— Потому что твоя волчица может испугаться. А испуганная омега — это опасно прежде всего для неё самой.

— Чего она может испугаться?

— Нахлынувших чувств, резких запахов и слишком громких звуков. На неё сразу все это навалится. Первое обращение лучше делать не в городе, а где-нибудь за его пределами и под контролем Альфы. Иначе ты можешь нанести себе необратимые травмы. Мы, оборотни, так же как и обычные волки, страдаем неофобией. Боязнью всего нового. Для твоей волчицы будет ужасом оказаться в квартире. Сейчас её защищает твоя человеческая суть.

— Охренеть, — только и смогла сказать я, а затем все же спросила: — Так кто такой Чернов? И при чем тут я?

— Твой будущий Альфа, — спокойно ответил мужчина.

— Что? — не поняла я. — Какой еще будущий Альфа?

— Мы хотим тебя продать ему.

— Как это продать? — захлопала я ресницами и почему-то ощутила нешуточное волнение и тревогу своей волчицы.

— Очень просто, — Тимофей пожал плечами, — у Чернова есть две долины. На ней проживает несколько волчьих семей, там отличные охотничьи угодья. Много леса вокруг. Он готов нам с братом отдать их за тебя.

— Вы что, какие-то работорговцы, что ли? — Я все же посмотрела оборотню в глаза, не сдержавшись.

— Нет, — ответил мужчина, и я заметила, как всё его тело напряглось, а глаза засветились. — Мы не работорговцы. Мы просто хотим продать тебя ему за эти долины. И если ты сейчас не опустишь свой взгляд, то тебе опять будет больно, Маша, — последние слова он сказал таким тоном голоса, что я почувствовала, как из-под моих ног буквально уходит земля.

Кажется, я начала падать, но Тимофей оказался рядом и подхватил меня на руки.

Более-менее в себя я пришла, уже лежа на кровати, рядом со мной сидели оба мужчины с обеих сторон: и Тимофей, и Матвей. И переругивались между собой.

— Какого хрена? Зачем ты ей сказал? — выговаривал Матвей своему брату.

— Она бы всё равно узнала об этом, — ответил тот, смотря на него почему-то с раздражением.

— Она и так взвинченная. Её волчица начала просыпаться. Это могло спровоцировать оборот, — выдохнул Матвей и перевел на меня хмурый взгляд. — Ты подверг нашу омегу опасности.

«Не вашу», — подумала я.

Моя же волчица заметалась где-то в моей голове, словно и правда пытаясь вырваться наружу. А меня начало подозрительно потряхивать.