Кстати, нарисовался тот самый Тимофей. Если честно, я ожидал увидеть этакого бородача в зипуне с косой саженью в плечах и наивными голубыми глазами. А этот в реальности оказался полной противоположностью придуманного.

Постарше нас с Гришей, думаю ему под сороковник. Жилистый, крепко сбитый и очень подвижный мужчина в коротком тёмном казакине без шитья. Под ним косоворотка, подпоясанная тонким ремешком. Штаны узкие, удобные для верховой езды, заправлены в высокие сапоги мягкой кожи. Через плечо висит офицерская перевязь с кинжалом и дорожным пистолетом. А за голенищем сапога короткая нагайка с потемневшей рукоятью.

Есть в нём что-то казачье — смугловатое лицо, внимательные карие глаза с хитрецой, короткая бородка и странная привычка стоять полубоком. Будто в ожидании удара. Если верить Григорию, Тимофей прослужил в кавалерии почти двадцать пять лет. Самозабвенно любит лошадей, отменно держится в седле, показывая чудеса джигитовки. А также очень прилично стреляет и фехтует. В основном саблей. Ну а как иначе, он прошёл непростой путь от рядового кавалериста до капрала. А значит командовал разъездом или караульной группой. Ведь тот же Григорий поступил на службу сразу эстандарт-юнкером, это аналог прапорщика и одна ступенька перед чином корнета. Это уже офицерский клуб. Но, наш Гриша ухитрился отличиться и сунул в морду своему сослуживцу. И не имея солидной поддержки был разжалован в капралы. И к моменту отставки всё-таки честно дослужился до высшего унтер-офицерского чина. Ну и получив серьёзное ранение, с трудом оклемался, а тут и я подвернулся со своим предложением послужить за хороший деньги молодому свежеиспечённому графу. А это не только почётно, но и денежно. Не нужно рисковать жизнью на поле боя. С Тимофеем ситуация схожая. Только, как оказалось, тот получил отставку по выслуге лет, верно прослужив царю-батюшке двадцать лет.

И ещё показательный факт — если у Григория была хоть и крохотная, но своя комната в господском доме, то Тимофей довольствовался флигелем для челяди.

Я ещё в бане обратил внимание на рукотворный иконостас Григория. Его тело несёт свидетельства бурной и неспокойной жизни. Тут и звёздочка пулевого ранения на плече, и шрамы от сабельных ударов. Его можно рассматривать как пособие, изучая следы различных ранений. Но это никаким образом не сказалось на его подвижности. Григорий обладает поджарым и сухим телом. Мышцы вытянуты как у стайера, с ним трудно тягаться в выносливости. Лично мне он напоминает гончую. Такой же стремительный и неутомимый.