— Из-за женщины, разумеется, — пожал плечами Григорий, — из-за княжны Ртищевой. Он тогда позволил себе слишком много за ужином.
— И я его вызвал?
— Нет, Он Вас вызвал. Но стреляться Вы, Александр Викторович, отказались. Сказали, что человек оскорбивший даму, недостоин пистолетов.
— И потому дрались на саблях, — это уже с большим удовольствием вмешался Тимофей, тем самым подтвердив, что тоже был свидетелем тех событий, — красивая дуэль была. Он потом долго с повязкой на лице ходил.
Григорий злорадно улыбнулся, — с тех пор Бекетов считает, что Вы выставили его на посмешище перед всей Москвой. А для него это хуже тяжёлого ранения.
Я невольно подумал, «а граф Белькуров был крайне неприятным человеком для своих врагов».
— А кто там третий, что забился в угол? — высмотрел я ещё одного пассажира.
— Барон Корф, пустое место. Прилипала к господину Нащокину, потому что сам без денег и без влияния. Вечно ищет себе хозяина. Редкостный болтун и трус.
Убийственная характеристика. А ещё Григорий говорил это довольно громко, так что это услышали в карете.
Глава 10
Дверца приоткрыта и на меня смотрит подполковник. Между ног он удерживает шпагу. А и в самом деле знатная отметина на правой щеке. Мужчину шраму украшают, но этот зажил и образовавшая ткань потянула веко и сейчас он смотрит этим глазом, будто прикидывает. Стоит ли купить некую вещь, или дороговато будет. Прикольно и я улыбнулся. Что вызвало гримасу ненависти на его лице.
Так как он молчал, пришлось мне начать беседу:
— Сударь желает продолжения беседы? Мне показалось, подполковник, что Вы имеете намерения сказать больше, чем позволили в прошлый раз.
На скулах Бекетова заходили желваки:
— А вы граф, как видно стали слишком чувствительны.
— Напротив, просто не люблю лающих из кареты, — возможно я вышел из образа порядочного дворянина. Но мне надоела пустая перепалка. Григорий прыснул в кулак, а Бекетов сильно побледнел.
— Следите за словами.
— Иначе что?
— Иначе Вам напомнят, что офицерская форма не делает человека офицером.
Вот теперь стало совсем тихо. Я же почувствовал, как внутри поднялось холодное, почти весёлое спокойствие.
— Подполковник Бекетов, — произнёс я отчётливо, — Вы только что поставили под сомнение мою честь.
Теперь тот усмехнулся:
— Если Вам угодно понимать это так.
Всё, дальше никаких вариантов. Я медленно снял перчатку с руки, повернувшись к Григорию сказал, — передайте пожалуйста подполковнику. Я считаю его поведение несовместимым с честью офицера и дворянина.
При этом на лице Бекетова мелькнуло довольное выражение. За него принял перчатку толстяк.