от тумана, и оно было такого цвета, названия которому Элм не знал. Луна, звезды – все сияло так ярко, что перехватывало дыхание. Мир вокруг них был безупречен. Айони крепко прижалась к нему и подняла голову к небу. – Это прекрасно. Элм поднес ее руку к своим губам. Он был уверен: Владычица Леса не заботится о скромных жизнях людей. Но в тот миг, когда спустя пять сотен лет туман наконец рассеялся, а он стал королем Бландера, Элм поднял глаза к ночному небу, прижал к себе Айони Хоторн и понял каждой, даже самой никчемной и сломанной, частичкой себя, что все в его жизни вело к этому моменту, словно это было начертано в ветвях деревьев. Неровный чудесный круг с его именем в центре. Он поднял Карту, лежащую в сердце камня, спрятал ее в карман и вместе с Айони выбрался из комнаты. Когда они вышли на луг, все костры уже догорели. Все было тихо, мир вокруг был нежным и без изъяна. Весь, кроме кровавого следа, тянущегося обратно к замку. Глава сорок девятая. Рэйвин Где бы Рэйвин ни оказался, там было слишком шумно, чтобы это могла быть иная сторона завесы. Смерть должна была быть безмятежной, словно погружение в сон. А это… Это была агония. Он тащил себя по снегу к замку Ю, и кровавый след отмечал его путь. Боль в боку стала ослепительно-жгучей, и на миг зрение померкло: он потерял сознание. Когда он снова открыл глаза, его касались чьи-то руки, а где-то над головой звучали резкие голоса. Его подняли и понесли. – Деревья, ну и тяжеленный же ты, – выругался кто-то. Шея Рэйвина безвольно болталась, голова скользила сперва по снегу, затем по каменным плитам пола. Руки подхватили ее и дернули вверх. Рэйвин моргнул, и перед его глазами заплясали тени. Петир держал его за плечи и шагал спиной вперед, ведя за собой через замок остальных: Джона Тисла, Фенира и Моретту. – Не смей умирать у нас на руках, – предупредил он. Кинжал Хаута все еще торчал из бока Рэйвина, как мертвая ядовитая ветвь. Его рука дрожала над рукоятью. – Не трогай, – резко сказала Моретта, держа его за ноги. Рэйвин попытался заговорить, но челюсть была словно железная клетка, а зубы сжались от боли. Вместо слов вышел лишь приглушенный стон. – На стол его, – скомандовал Фенир, тяжело дыша. Рэйвин посмотрел в потолок. Сводчатый, с упрямой паутиной, прячущейся по углам. Большой зал замка Ю. Единственной мыслью, что билась в его разуме, было: «Я истекаю кровью на столе, за которым завтракали мои родители». – Где Филик держит свои снадобья и инструменты? – крикнула Моретта. – Я принесу, – Джон Тисл, опрокидывая