– еще не кулак, но и ладони уже не разглядеть. Все, что Элму нужно было сделать, – сжать их с правильной силой, и ладонь бы раскрылась. Но он этого не сделал: если она и впрямь была ранена, это принесло бы ей страшную боль. Да даже если и не была… – Пожалуйста, – его тон смягчился, – покажи мне? Айони не шелохнулась. Она вдруг одеревенела, ореховые глаза расширились, когда она услышала его просьбу – словно она ожидала, что он силой разожмет ее ладонь. Элм почувствовал себя грязным, и ему не понравилось это чувство. Он выпустил ее руку. Айони заметила, как покраснели его щеки. Медленно, один за другим, она разжала пальцы, протянула Элму раскрытую ладонь – и у него перехватило дыхание. Крови не было – ее смыли. Осталась лишь чистая кожа, исчерченная тонкими линиями, и ни единого следа ран. Элм провел большим пальцем по ее ладони, надавливая на плоть, ища то, чего, похоже, вовсе не было. – Ты не сошел с ума, – пробормотала Айони, – порез был глубоким. Желание коснуться ее ладони зубами, сжать ее кожу, словно глину, испытать ее стойкость было почти непреодолимым. – Как? – Что, и никаких предположений? Элм вспомнил старую деревянную дверь дома Хоторнов под ухом, дождь на щеках, холодный ветер, золотистые волосы Айони – влажные и растрепанные после скачки. Руку разбойника на ее ноге, лед – неумолимый и твердый – в ее голосе. «Убей меня. Если сможешь». И тут все стало болезненно четким, клубок стал распутываться прямо перед его глазами. Он скользнул взглядом по ее лицу, по ее безупречному облику. Слишком идеальная кожа, слишком симметричные черты, слишком ровный голос – он с самого начала знал, что это не настоящая Айони Хоторн. Это лишь облик, который ей даровала Дева, спрятав за неземной красотой, заключив ее в клетку, защищая – и исцеляя. – Дева, – выдавил он. Айони едва заметно приподняла бровь. Элм почти пропустил этот крошечный жест. – Похоже, порой у тебя случаются проблески разума. Элм шагнул в комнату. Его подташнивало, голова кружилась – и он ликовал. – Деревья… Мне надо присесть. – Он рухнул на край кровати, поморщившись от столкновения с тонким матрасом. – Пять сотен лет… – пробормотал он себе под нос, – пять сотен лет Карты Девы служили лишь даром дочерям богатеев. – Пять сотен лет потрачены впустую на женщин – ты это имел в виду, принц? – Это не… – он прикусил губу, – не переиначивай мои слова. Если Дева умеет исцелять, очевидно, мы многое упустили. – Мужчинам нет нужды использовать Деву. – Айони присела рядом с ним. Она не выглядела усталой, но плечи