рот, чтобы объявить их появление, но Элм остановил его движением руки. Когда Элм вместе с Айони, которую все еще считали будущей королевой, спустились в зал, все разговоры стихли. Придворные, повернувшись в их сторону, встретили их улыбками и поклонами – Элм не ответил ни на один из них, как и Айони. Элм окинул взглядом ее темное бесформенное платье. – Оскорбили портного? – Портного? – Ваш наряд, – он скользнул взглядом по ее телу. – Это… это немного… – Прошу, продолжайте, – голос Айони стал безжизненным. – Я живу и дышу ради того, чтобы услышать ваше мнение о моем платье, принц Ринэлм. – Если это можно так назвать. – Элм дернул за ленточку, обвязанную вокруг ее шеи, невзначай коснувшись нежной кожи под челюстью. – Это худшая вещь из всех, что я когда-либо видел. – Все мои наряды вернулись в дом семьи Хоторн, и ваш отец прислал это в мои покои. – И двух слабейших своих дестриэров заодно, как я посмотрю. Впереди, в большом зале, звучала музыка – кульминация джиги. – Значит, твоя уловка на дознании увенчалась успехом. – Отчасти. – Элм наклонился и прошептал ей на ухо: – Отец жаждет все держать под контролем. Включая тебя, – он скривился, – и, куда более успешно, меня. Мы должны сделать вид, будто ничего не произошло: молчать о твоей кузине, дяде или отце, и особенно – о Хауте. Айони приподняла брови. – Как же я смогу оправдать отсутствие моего нареченного? – Хаут болен, но выздоравливает. В большом зале было шумно, придворные были в изрядном подпитии: одни остались сидеть, в то время как другие, разбившись на группы, раскачивались в такт музыке. Голоса отражались от каменных стен, щеки раскраснелись, одежды развевались в танце – в зале царило хмельное веселье. Королевский стол был установлен на возвышении, похожем на то, что было устроено в тронном зале, и из-за этого стола за происходящим наблюдали зеленые глаза. Когда Элм встретил взгляд отца, то увидел на его лице ожидание, требовательное раздражение. Он знал, чего хочет король: место справа от него, которое раньше всегда было занято Хаутом, пустовало. Место Верховного принца. Элм прижал руку Айони к своей: ни за что на свете он не пошел бы туда один. Она хмуро взглянула на его ладонь: – Что ты… – Последнее условие, Хоторн, – процедил он, не размыкая губ, одарил ее пустой улыбкой и потянул за собой к возвышению. – Если ты хочешь свободно распоряжаться собой в этом замке, я стану твоей дуэньей. Ее выдох был похож на шипение ядовитой змеи. Когда они предстали перед королем, чопорно склонив головы в притворном