Вот только куда ехать?

— Вас забрать? — спросил я, надеясь, что старики покажут дорогу.

— Дак я довезу. Я же за рулем, — ответил Николай Семенович. — Моя лошадка нормально еще бегает. Приезжай к нам, а дальше на моей поедем.

— Хорошо, что мне еще взять? Продукты там, чего? И на сколько мы дней едем?

— Ну, одну ночку переночуем и в воскресенье обратно.

— Вот и замечательно. Во сколько мне быть?

— Давай в полвосьмого утра. Или ты хотел поспать?

— Нет, в полвосьмого буду, — сказал я. — Я сейчас рано встаю, бать.

— Одобряю, — заулыбался отец. Я прямо ощутил эту его улыбку через телефон.

Попрощавшись, отсоединился, твердо решив, что старикам Сереги надо уделять время. Какие бы проблемы ни навалились — надо.

У меня ведь тоже были дети. Или есть — не знаю, как теперь правильно говорить. Сашка и Маруся. И их вечная занятость, дела поважнее… Меня это ранило. Я скучал по семейным завтракам, по разговорам, по дурацким шарадам и настольным играм.

Вспомнилось, как мы собирались по воскресеньям у нас. Белла готовила блины, я варил кофе в турке, — и мы завтракали. Маруся обожала играть в шарады, и мы с Сашкой подыгрывали, изображая то «фонендоскоп», то «аппендэктомию», а Белла смеялась и говорила, что у меня профдеформация даже в играх с детьми. Потом они выросли. Сашка ушел в бизнес, погряз в своих браках и разводах, Маруся вышла замуж и уехала, и наши встречи стали редкостью. А потом появилась Ирина…

И все закончилось.

Последние три года я видел детей в лучшем случае раз в год, на своем дне рождения, и то они приезжали из вежливости. Из чувства, что так надо. И вот теперь мне больше не суждено провести с ними время. Никогда больше не услышу Маруськин смех, никогда Сашка не хлопнет меня по плечу. Подумалось, какое страшное слово — «никогда».

Стоп. Почему «никогда»? Сыну сейчас сорок, дочери тридцать шесть — почти ровесники Сереги. Мы могли бы… нет, бред. Они меня не знают. Я для них никто.

Или все-таки?..

Мысль была дикая, но она засела в голове и не хотела уходить…

Может… может, получится с ними подружиться?

Я покачал головой: дети никуда не денутся, а пока нужно чего-то добиться, чтобы Сашка с Маруськой вообще захотели общаться с Серегой. Они ведь не хухры-мухры, профессорские дети, выросшие с серебряной ложкой во рту!

Решив так, вернулся мыслями к родителям Сереги. Когда он отдалился, им было так же тяжело. Или тяжелее. Что ж, теперь я постараюсь дать им то, чего не давал Серега-оболтус.

С этими мыслями я отложил телефон и вернулся к ужину. Надо было доготовить и собираться в больницу.

Предстояло извиниться перед Дианой.