— Ну, так бывает, — вздохнул я. — И что, из-за этого надо так напиваться и на лавочке себя вымораживать?

— Да не, она ж… понимаешь… пацанов моих забрала. Обоих, ну… сыновей… И теперь настроила их против меня. Они со мной общаться вообще никак не хотят. Ты прикинь, я иду сегодня такой по улице, а тут они с друзьями навстречу — и прошли мимо меня, мимо родного отца, даже не поздоровались!

— Почему?

— Стыдятся они меня, — печально объяснил Брыжжак. — Понимаешь, я же обычный человек, простой работяга, фрезеровщик. Ну почему меня надо стыдиться? Потому что она себе богатого бизнесмена теперь нашла? Потому что они аж в Турцию ездили?

Ну и что я на это мог сказать?

— Давай порассуждаем, почему они к тебе так относятся, — медленно и задумчиво проговорил я. — Ты с ними, когда она ушла, больше не общался? Что суд сказал, кому детей оставить?

— Ну, конечно, суд оставил детей с ней, — фыркнул Брыжжак и зло добавил, явно цитируя чьи-то слова: — Дети должны жить с матерью!

— А супруга твоя бывшая… Ляська?

— Лейсан.

— Ага. Она на алименты подавала?

Брыжжак нехотя кивнул. Ему эта тема явно была неприятна.

— Вот видишь. А ты платишь? Ну, или вообще как-то им помогаешь?

Парень вздохнул и почесал затылок. В глаза при этом мне старался не смотреть.

— С фига ли им помогать? У них новый папка, блин. Богатый!

— Не платишь, — сделал вывод я. — Большая по алиментам сумма набежала?

— Ну, так, есть малеха…

— Малеха — это сколько?

— Да уж… около ста пятидесяти… под двести тысяч где-то…

— Вот видишь. Ты алименты не платишь. То есть своим детям на питание, на содержание денег не даешь. А содержит их вообще левый мужик.

— Так Ляська теперь богатая, дорого живет, зачем ей давать? Она их на тряпки потратит, а мне на что жить?

— Не ей, а детям, — сказал я, чеканя каждое слово. — И здесь совершенно неважно, насколько роскошно они живут и хватает ли им на все. Важно другое: отец не принимает участия в их жизни. Никакого. Ни материального, ни человеческого. Ты должен был платить алименты — это даже не обсуждается. Должен был приезжать, проводить с ними время, интересоваться их делами. А ты вообще поздравлял сыновей с днем рождения?

Брыжжак почесал затылок, и я понял, что он даже не помнит, когда у детей дни рождения.

— Ну, вот и все. Ты сам, считай, своими руками прервал с ними контакт. Конечно, они прошли по улице и не поздоровались. Зачем им такой отец? Небось еще и выпивший был?

Брыжжак вздохнул. Я попал в точку.

— Ты когда с детьми разговаривал по душам, с пацанами своими? Когда спрашивал, какие у них проблемы, ходят ли они на футбол? Когда на рыбалку с ними ездил?