— Попробую провернуть! — зло усмехнулся он.

— А как без его визы в приказ отдавать будут? — удивился я. Шефа под удар подставлять тоже не хотелось.

— Ой, у Оленьки есть его факсимилька. Так что нормально все провернем. Оля сама приказ состряпает и все согласует. А трудовую и приказ я тебе потом домой занесу.

— Но он же узнает, — попытался вернуть шефа на грешную землю я.

— Ты считаешь, что он ради тебя будет лично бегать за секретаршей с кадровичкой и подписи с датами сверять? — хмыкнул Михаил Петрович. — Он тебя давно уже списал, Сережа. А сегодня просто поставил точку. Поверь, ты его больше не интересуешь.

— Вот и славненько, — сказал я, хоть в душе и был немного уязвлен этими словам.

Странно все же устроен человек. Вроде бы понимаешь, что тебя выгоняют с места, где ты проработал всего пару дней. Что для начальника ты действительно никто. Пустое место. А все равно где-то глубоко внутри что-то болезненно сжимается.

Я потер переносицу, сгоняя наваливающуюся усталость.

— Ладно, Михаил Петрович. Пойду я. Спасибо вам за все.

Мы молча пожали друг другу руки. Мельник стиснул мою ладонь крепко, по-мужски, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде сожаления.

Я вышел из кабинета, заглянул в ординаторскую. Там уже никого не было. Снял и аккуратно сложил белый халат. Нужно будет простирнуть и вернуть его Алле Викторовне. Недолго он мне прослужил.

Вздохнув, я мысленно выругался: да что сегодня за день такой⁈

Хотя в этом теле у меня, кажется, все дни теперь будут одинаковыми.

Я положил халат и пустой ланч-бокс в пакет и вышел в коридор.

— Сережа! Подожди! — догнав, окликнул меня Мельник.

— Что случилось? — удивился я.

— Подожди! — Он все никак не мог отдышаться. — Вот возьми!

— Что это? Зачем? — Я смотрел на две пятитысячных купюры, которые мне сунул Мельник.

— Бери! — рыкнул Михаил Петрович. — Непонятно, когда тебе получку перечислят. А сейчас каждая копейка пригодится… пока другую работу не найдешь…

Он вздохнул и добавил:

— И это… Сережа… не держи зла.

— Да что вы, Михаил Петрович! — Я с признательностью посмотрел на мужчину. — Вы и так для меня столько сделали. Я все понимаю. И очень ценю. Поверьте!

Мы крепко пожали друг другу руки, и я спустился со ступеней, а он вернулся обратно в больницу.

Жизнь продолжается, несмотря ни на что!

Я брел по улице и сам себе удивлялся. Столько стрессов, и все одновременно. Но, видимо, когда количество ударов судьбы перевалило за какую-то отметку, я просто перестал реагировать. Словно все это происходило не со мной.

Очевидно, последней каплей стал разговор с Надей. Так что после таких новостей внезапное увольнение не стало для меня чем-то особо трагическим.