— Чем планируешь заняться теперь? — спроси я девушку.

— Не знаю, — пожала плечами Аня. — Но на работу я точно не вернусь. Всё, хватит. Карьеризм к добру не приводит. Занятие у меня теперь есть, альтернатива работе тоже. А там будет видно.

Я тоже пожал плечами, не став никак её отговаривать — захочет, сама потом поменяет решение. Не захочет — не будет ничего менять. Переубедить её сейчас, всё равно что пытаться сдвинуть с места железобетонную сваю, которая к тому же вкопана в землю.

— Посидишь пока дома? — спросил я девушку. — Мне нужно будет на некоторое время отлучиться.

Вместо ответа Аня буквально подскочила на месте.

— Ни в коем случае! Я поеду с тобой!

Я только молча улыбнулся.

— Только давай сначала посетим магазин — та одежда, которая на тебе уже нуждается в очень тщательной глажке и отпаривании. А у тебя здесь, похоже, не осталось своей одежды.

Аня снова оглядела одежду, которая была на ней надета и мигом покраснела. Одежда и в самом деле от долгих бессонных ночей рядом со мной была мятой, и не слишком свежей. А сменной одежды, в которую она могла бы переодеться, увы, здесь не было — когда Аня уходила, то забрала с собой всю свою одежду.

— Костя, давай сначала съездим до меня? — жалобно спросила Аня. — Я как раз переоденусь в свежую одежду.

— Не хочешь посетить магазин? — спросил я.

Аня только опустила глаза, и покачала головой. Похоже, всё ещё смущается того, что покинула меня тогда. Ничего, надеюсь, это со временем пройдёт. Время лечит и не такие травмы. Я не стал спорить с девушкой, и мы отправились к ней.

Мы заехали к Ане, в этот раз за рулём была она — я ведь всё-таки был условно больным. Сегодня девушка поставила рекорд, меняя одежду — уложилась буквально в сорок секунд. Похоже, она вообще не стала задумываться над тем, какая одежда ей подойдёт, и как она будет в ней выглядеть — быстро одела первую попавшуюся, выглядящую относительно прилично. Совсем как раньше. Я никак не стал комментировать это, после чего мы поехали туда, куда следовало поехать уже очень давно — в мой квартал. Или, говоря правильнее, в наш квартал.

Хотя я и принимал достаточно обширное участие в делах своего квартала, попросту отдавая распоряжения по телефону, и время от времени подписывая документы, но было очень много дел, которые требовали моего личного присутствия и моего непосредственного участия.

Да и вообще, не мог же я просто так бросить своё детище? Я ведь столько сил вложил в то, чтобы стать аристократом, столько сил вложил в то, чтобы построить этот квартал, не говоря уже, о том, как начал буквально наспех возводить высотки. Я, естественно, не могу взять и оставить это всё. Но и поглядеть, конечно же, хочется на то, как теперь сейчас всё выглядит. Разумеется, я знал многое о том, что изменилось, со слов Майера и других моих помощников, но одно дело, знать с чьих-то слов, а другое — увидеть лично. Тем более что немец иногда не понимал ничего в таких простых функциях, как отправить снимок или видеозапись. Старая закалка накладывает отпечаток, как и некоторая старомодность. В его время для того чтобы позвонить куда-то нужно было кричать в трубку: «Барышня, дайте Смольный! Дайте Смольный!»