— Дальше что? Сколько я тут? Ситуация вокруг? Что требует немедленного вмешательства? — задал правильные вопросы.

— Дальше? — тон подростка выдавал задумчивость.

Ам почесал лысую макушку, смешной жест — совсем человеческий. Ноготь царапнул кожу, оставив белую полоску. Он хмурился, собираясь с мыслями, вспоминая последовательность событий.

— Ты отдыхаешь, выздоравливаешь. Я тебе твою ранку на руке полечил, должно помочь.

Ранку. Он назвал отсутствующую кисть «ранкой»? Посмотрел на забинтованную культю. Странное чувство — фантомная боль в несуществующих пальцах. Кажется, что могу ими шевелить, что они всё ещё там. Обман нервной системы, не более.

— Как? — повернулся и посмотрел на Ама. — Хотя не надо.

— Ты в городе моей фамилии, — продолжил лысый.

Грудь расправилась, плечи выпрямились.

— Моей! — поправил его.

— Ну да, у тебя же такая же, как у меня, — кивнул он. — День и ночь, и сейчас снова день.

Ам показал руками движение солнца — дугу от востока к западу.

— Сутки, — посчитал он вслух.

Значит, без сознания почти сутки. Слишком долго. Армия императора не будет ждать, пока я оклемаюсь. Они наверняка разрабатывают новую стратегию, готовят следующий удар.

— Людишки бегают, что-то делают, кричат, снова бегают. Странные существа. Одно дело мы с тобой — человеки… — ударил в грудь себя Ам. — Пришли какие-то косые, маленькие. Как я понял, монолы.

Его лицо исказилось презрительной гримасой. Глаза сузились, ноздри раздулись. Видимо, не любит чужаков на своей территории.

— Монголы! — поправил я.

— Во-во, — кивнул пацан. — Они самые. Серьёзные такие, все напряжены. Лошадей привели, и ещё у них язык странный. Тебя искали, особенно один из них — старик.

Ам морщил нос, вспоминая, его лоб пересекали морщины. Забавно видеть такую глубокую задумчивость на лице подростка.

— Хан, — зачем-то ответил я.

Тимучин тут. Хорошо… Это упрощает ситуацию. Мне бы ещё пару минут отдохнуть.

— Ну, я не знаю. Он дёрнулся тебя проведать. Так я сказал, что ты не можешь. Давай требовать. Ну, я ему и объяснил.

В его голосе звучала гордость. Подбородок приподнялся, глаза заблестели.

— Что? — напрягся я.

Мышцы живота сжались, отозвавшись острой болью. Только драки с монголами не хватало! Тимучин не из тех, кто прощает оскорбления, особенно от подростков.

— Не, мужик нормальный оказался, сильный, но он мне нос сломал, а я ему фингал под глазом поставил, — улыбнулся Ам.

На его лице расплылась широкая улыбка, гордость за свой «подвиг» сияла в каждой черте. Он потрогал свой нос.

— Сука… — выдохнул я.

Воздух со свистом вырвался сквозь стиснутые зубы. Политические осложнения — последнее, что нужно сейчас. Ссора с ханом может стоить союза, а без монголов против императорской армии не выстоять. Зная Тимучина, получить по морде от подростка для воина его ранга, его статуса — непростительное оскорбление. Придётся объяснить, что это монстр пятнадцатого ранга, а то ещё обидится. Иначе рискую потерять монгольскую поддержку.