В камере повисла тишина. «Давай, Лампа!» — мысленно взывал я к пацану.
— К-а-к? — голос прозвучал тихо, словно издалека. — По-че-му?
Да! Получилось пробиться.
— Иди сюда! — повысил голос. — Я всё расскажу.
Тело рыженького дёрнулось, словно от удара током. По лицу прошла судорога, глаза закатились. Руки царапали шею, будто пытаясь что-то с неё сорвать.
— Не смей! — прорычал Степан Михайлович, но его голос уже дрожал. — Ты… не…
На шатающихся ногах пацан двинулся ко мне. Слёзы прочертили дорожки на грязном лице, смешиваясь с кровью. Он часто хлопал глазами, словно пытаясь прогнать наваждение. Ещё шажок, ещё… И вот Лампа уже у решётки.
— Господин! Это правда? — голос паренька дрожал, как осенний лист на ветру.
Тонкие пальцы потянулись сквозь прутья. Мысленный приказ в пространственный карман, и предмет материализовался в его ладони.
— Нет! — голос пацана внезапно изменился, став жёстче и глубже. — Хорошая попытка, но теперь я тут главный.
— Разве? — поморщился от острой боли, пронзившей живот. — Уверен?
Алхимик опустил взгляд. В руке Лампы был кинжал, по лезвию которого уже стекала кровь. Тёмное пятно расползалось по моему пиджаку.
— Сучье ты отродье! Хитрая тварь! — голос Степана Михайловича сорвался на рык.
Но было поздно. Последствия нарушенной клятвы крови уже настигли его. Тело рыженького затрясло, словно в лихорадке. Я вернул кинжал в пространственное кольцо. Прижал ладонь к ране, чувствуя, как горячая кровь пропитывает рубашку.
— Ну что, дядя Стёпа, продолжим с того момента, на чём остановились? — растянул губы в улыбке, несмотря на боль. — Там наверху уже родственники того аристократа пришли, требуют отдать тебя на казнь. А теперь скажи, что делать-то? — наблюдал, как его корчит на полу. — Ты мне не нужен. Поэтому проще отказаться, и хоть подыхай. Вот только это случится раньше.
— Ублюдок! — выплюнул он вместе с новым сгустком крови.
— Согласен, — кивнул я, прислонившись к стене. Рана пульсировала, но старался не подавать виду. — Ты раньше помрёшь, а я откажусь, и у меня никаких проблем. Тогда все твои планы пойдут через одно место, — сделал паузу, позволяя словам впитаться. — Либо ты возвращаешь мне Лампу, а я придумываю, как тебя спасти. Ведь жив он — жив ты.
— Тварь! — прошипел старик, захлёбываясь кровью.
— Так что? — присел на корточки, глядя прямо в глаза старому алхимику. В них плескалась ярость вперемешку со страхом.
Глава 12
Алхимик мучился, но держался. Нужно отдать должное, дядя Стёпа оказался мужиком с характером. Терпит такую боль и терзания души, но не сдаётся.