От Икики до Калифорнии тоже было немалое расстояние — судя по карте около пяти тысяч миль, но таскать селитру оттуда всё равно было куда дешевле нежели из России. К тому же на тихоокеанском побережье Латинской Америки расплачиваться «фальшивыми» золотыми соверенами или наполеондорами было заметно безопасней нежели в Америке Северной, имеющей с Европой и, в частности, с Англией и Францией куда более плотные связи…

А вот на север отправлялось всего пара шлюпов. Ну да число тех, кому выпала ссылка в Архангельск не превышало сотни человек. И большинство из них сейчас входило в состав экипажей двух этих шлюпов. Бенкендорф был против подобного подхода, опасаясь, что «бунтовщики» по пути очередной раз взбунтуются и угонят шлюпы в Англию или Францию, но Данька, успевший пообщаться с офицерами новоиспечённых команд, отметил их горящие глаза, когда они обсуждали новые корабли, и взял ответственность на себя. Ну да — северную часть возглавлял именно он. В общем и целом. Потому как морская часть была поручена «приговорённому» Николаю Бестужеву. Всех офицеров из числа бунтовщиков именовали именно так, потому как они были лишены не только дворянского достоинства, но и прав российского подданного. Лишенцы, так сказать…

— Ну что, господа, будем прощаться,- негромко произнёс Трубецкой. Не смотря на то, что князь так и не вышел на Сенатскую площадь и не участвовал в бунте — в число «приговорённых» он попал. Потому как изначально числился главным руководителем, то есть «диктатором» восстания… «Приговорённые» начали обниматься друг с другом. Данька смотрел на это со стороны, он-то «приговорённым» не был. Просто в опале.

— Даниил Николаевич,- обратился к нему Александр Бестужев,- не волнуйтесь, мы помним что вы за нас поручились — мы вас не подведём,- Данька тут же повернулся и посмотрел на Рылеева. Тот отвёл взгляд. Н-да, похоже далеко не все так думают, и опасения Бенкендорфа имеют под собой почву. Чёрт, чтобы сделать дабы они не оправдались? Он несколько мгновений размышлял, а затем внезапно попросил:

— А подайте-ка мне господа, гитару…

Стоявшие на причале бывшие офицеры, одетые в арестантские шинели, замерли, потом начали разворачиваться к нему и подтягиваться поближе. Правда не все. Тот же Рылеев и стоящий рядом с ним Пестель, наоборот, демонстративно оттянулись подальше. Но большинство их не поддержало. Вокруг послышались возбуждённые голоса:

— Ваша Светлость, давайте «Кавалергадов»… нет, лучше «Артиллеристов»…- на заднем плане по-прежнему раздавался громкий топот загружавшихся в транспорта солдат, поэтому «приговорённым» приходилось слегка напрягать голос.