[1] Протяжённость российского участка дороги составила 309 вёрст, а движение на всём её протяжении между Варшавой и пограничной станцией Граница (ныне Сосновец-Мачки) началось в 1848 году.
Глава 2
2.
— Да как вы смеете⁈
— А что?- небрежно усмехнулся Даниил.- Какие проблемы-то? Вы облили мне рубашку вином, я — ответил вам тем же? Чего ещё вам надо? Идите проспитесь и впредь так не напивайтесь…- бывший майор картинно пожал плечами и равнодушно отвернулся.
— Дуэль! Немедленно! Сейчас же!
Данька резко развернулся и уставился на побагровевшего корнета.
— Вы что, совсем болван? С какой стати я буду с вами дуэлировать? Кто вы, в конце концов, такой, милостивый государь, чтобы мне, вдруг, стало не лениво напрягаться и вас убивать? Потасканный офицер с заплетающимися ногами и трясущимися руками?
— Но моя честь…
— О какой такой чести вы вообще говорите? Ваша честь состоит в том, чтобы шляться по балам и обливать вином незнакомых вам дворян?- Даниил возвысил голос так, чтобы его было слышно по всей бальной зале, в которой сейчас утихали все посторонние звуки.- Честь дворянина ведёт его в бой, заставляет взойти на качающуюся палубу корабля, покоряющего дальние океаны, она в мозолях рук, прокладывающих каналы и дороги, в белозубой улыбке на загорелом лице, с которой он осматривает дальний форпост на седом Байкале… Что изо всего этого есть у вас? Как давно вы прибыли с Кавказа? Закончили кругосветку? Построили форпост империи в дальних землях? Что вообще вы сделали, чтобы поддержать честь своих предков? Научились волочиться за дамами и обливать вином достойных людей?
— Да как вы смеете⁈
— Смею!- взревел Даниил.- Именно я и смею. Я умножаю славу Империи и раздвигаю её границы и возможности. Поэтому я и есть дворянин. А вот кто вы — я знать не знаю. И далее так же не хочу знать, господин ужравшаяся пьянь…- после чего демонстративно отвернулся, продемонстрировав своему неожиданному vis-a-vis, собственную широкую спину.
— Нет уж позвольте!- взревел в ответ тот…
В Санкт-Петербург Данька вернулся к Рождеству. Счастливо избежав катастрофического ноябрьского наводнения в столице. У бывшего майора-то никакой собственности в Питере не было, только в Сусарах, так что наводнение ему ничем особенным не грозило, а вот многие сильно пострадали — большинство лишилось имущества, тысячи людей — жилья. Да и погибших оказалось немало — несколько сотен! Так что их возвращение на фоне этой катастрофы прошло не очень заметно.
А так путешествие оказалось весьма познавательным. «Поезд» Великого князя следовал до столицы весьма неспешно. Нет, не тот, который на паровой тяге — до Перми они, как и ожидалось, долетели всего за два дня, и это несмотря на то, что на двух станциях ещё не были закончены водокачки и заправлять тендеры пришлось вручную, вёдрами… а вся толпа людей, следовавшая с Великим князем. До Казани так же добрались быстро. По Волге и Каме ходило уже шестнадцать пароходов, а кроме «Волжско-Камской» было зарегистрировано ещё две пароходные компании. Правда с заказом пароходов у них пока было не очень хорошо. Несмотря на то, что Бёрд за это время сумел нехило развернуться — выпускать более двенадцати пароходов в год он пока был не способен. Данька знал это из его писем. И большая часть его выпуска расходилась по окрестностям Петербурга и отходила речному трафику между двумя столицами, так что Волге доставались остатки… Но вскоре это должно было измениться. Данька в очередном письме посоветовал шотландцу построить новую верфь на Волге, убедив его, что спрос на столь большой реке будет точно не меньше, чем в окрестностях Питера, так что он уже начал её строительство неподалёку от Нижнего Новгорода, в селе Сормово. Причём, место строительства шотландец выбрал сам, без его советов. Похоже, было в этом месте что-то, что и в его истории заставило поставить там судостроительный завод — да-да, то самое знаменитое «Красное Сормово», строившее от пароходов до подводных лодок и паровозов с танками. Правда в истории бывшего майора оно было построено куда позже… А ещё Бёрд вот уже год бомбардировал Даньку просьбами на предмет того, чтобы тот где-нибудь поблизости от его новой верфи построил и завод паровых машин. Уж очень ему понравилось работать с ним, хотя производство собственных паровых машин полностью он тоже не прекратил. Но те, что строил он, шли, в основном, на паровые катера и баркасы… Так что «Волжско-Камская пароходная компания» в настоящий момент снимала все сливки на Волге и Каме, взвинтив тарифы на перевозки и буксировку барж до совсем неприличных величин. Отчего волжское купечество дружно стонало, однако, отказаться не могло. С пароходной тягой получалось «обернуться» с товаром лишних два, а то и три раза за навигацию, и дополнительная прибыль покрывала любые увеличившиеся расходы. Так что высокие тарифы лишь добавляли желающих вложиться в столь прибыльное дело. Чем и было вызвано появление новых пароходных компаний.