— Мне жаль, Виктория, — уже громко сказал я, — что ты не за меня. Мы через многое прошли, у нас много общих секретов, а ты оказалась трусихой, перед лицом власти.

— Ярослав, я…

Я не дал ей договорить, просто выставил перед собой руку и начал откусывать мысленно определённые куски энергии в её голове, стирая всё то, что она прямо сейчас услышала и увидела. А затем проделал то же самое со Светланой, которая, к сожалению, успела закричать. Да так громко, что послышались шаги на лестнице.

В следующую секунду я выбрался через окно на улицу и прыгнул в снег. Поёжился, сугубо по человеческой привычке, и медленно пошёл к главному входу.

Ждать, пока меня найдут, не имело смысла. Я знал примерно, что ждёт меня. Догадывался о последствиях, но до последнего был уверен, что выпутаюсь из этой ситуации.

Причину, по которой меня ищут, я знаю. Поэтому, начиная «разговор» с чистого листа, я буду более осторожен.

Постучался в дверь, посмотрел в помещение через просвечивающую вывеску и начала копаться в карманах, в поисках ключа. Почти сразу же почувствовал носителя за спиной, но оборачиваться не стал. Когда я всё же нашёл ключ, женский голос за спиной заставил меня замереть.

— Ярослав Алексеевич, — это была судья, — что вы здесь делаете в такой поздний час?

Я повернул голову, поджал губы и спокойно ответил:

— Ищу собеседника, чтобы он помог мне разобраться в случившемся.

— А что у вас случилось?

* * *

— Ты посмотри-ка, — Владимир Петрович стоял на крыше дома Волконского. — Прыгает так, словно все должны знать о нашем присутствии в мире.

Старик оскалился и одним рывком оказался на другом конце крыши, глядя на то, как Волконский запрыгивает на автомобиль.

— Грязно, некрасиво, не по-нашему, — прошипел он. — И это ему была дарована такая сила?

«Ну, он действует не настолько вероломно, как Сумкин, — голос Тианы раздался в его голове. — Фёдор бы точно машину поднял и швырнул в дом, чтобы сразу убить водителя. А парень сделал всё более осторожно. Хоть и сорвал с нее крышу».

«Зачем ты показалась? — пробормотал у себя в голове Жожоба. — Я же сказал тебе сидеть молча и не мешать».

«Пока ты не переварил меня до конца, я буду мучить тебя, дружочек, — расхохоталась она. — И буду напоминать о себе, и мешать каждый раз, как только представится возможность. Или ты думал, что я прощу тебе это предательство?»

«Ты знала, что тебя ждёт после того, как поглотила Бурдина. Я позволил тебе это сделать!»

«Чтобы я стала сильнейшей, о да, — опять рассмеялась она. — Я до последнего надеялась, что у тебя хватит совести пойти на честный бой, а не отравить, а затем поглотить. Но нет, Вовочка у нас трус и подлец! Как бы ты убивал Сумкина? А? Послал бы по его душу Ярослава?»