двенадцать, она унаследовала стройное изящество матери. Куки ест с нами вместе, а потом набивает карман виноградом и убегает играть. Анита говорит, что хотела бы купить еще несколько моих картин. Ее муж, Роберт Янг, которого теперь называют «отважным юношей с Уолл-стрит», во время краха нажил небольшое состояние, играя на понижение. В «Американском месте», помимо главных залов, есть кабинет, который Стиглиц называет «сокровищницей», и небольшая кладовка, которую он переоборудует в фотолабораторию. Для потолка я выбрала белую краску, для стен – глянцевый серый. Это очень аскетичное пространство, свободное и современное. Двери из матового стекла. Он составляет тисненую карточку цвета слоновой кости, на которой простым черным шрифтом перечисляется все, чем «Место» не является: Никаких официальных рецензий в прессе. Никаких коктейльных вечеринок. Никаких особых приглашений. Никакой рекламы. Никаких фондов и общественных организаций. Никаких –измов. Никаких теорий. Никаких игр. Никаких вопросов к тем, кто приходит. Ничего на стенах, кроме того, что вы там видите. Двери «Американского места» всегда открыты для всех. «Очень по-стиглицевски», – говорю я с улыбкой, когда он показывает мне окончательный вариант – свою хитроумную шпильку в адрес Музея современного искусства и шумихи вокруг их недавней выставки, которая включала в себя мои работы маслом и шесть картин Марина. Его задетую гордость немного тешит то, что они решили все-таки выставить двух из его художников, но при этом он взбешен тем, что остальных четверых они так и не пригласили. Он всегда проклинал такие поступки, в его представлении они были свидетельством недальновидной политики фондов и решениями, которые принимают безликие богатые попечители. Сразу после Нового года я узнаю о смерти своего брата Алексиуса. После войны его сердце и легкие были в плохом состоянии, и вот он подхватил грипп и не смог с ним справиться. Жена Бетти осталась с младенцем на руках и к тому же беременная. Я включаю в свою февральскую выставку в «Месте» его абстрактный портрет, который написала три года назад. Рядом с портретом по стенам плывут другие картины – изображения церкви Ранчос де Таос, деревянные кресты, «Нью-йоркская ночь» и «Дерево Лоуренса» – та сосна на ранчо «Кайова», под которой я лежала по ночам, вглядываясь в головокружительный вихрь ветвей и сине-черное падающее небо. Единственное изображение озера Джордж – портрет фермерского дома, который я сделала прошлой осенью. Закрытая плоская белая дверь. Пространство