Глава 19(1). Главное — не заразится
Только когда понимаю, что эти крепкие карлики меня не убивать ринулись, а обнимать, сразу же вырубаю разряд.
Хоббиты освобождают из объятий. Но продолжают смотреть на меня с глупыми улыбками. Пытаются что-то сказать, раскрывая в попытке рот, но не решаются. Мда…
Лица мужчин средних лет с вздыбленными курчавыми волосами испачканы сажей. Их счастливые глаза рассматривают меня.
— Это не он, — замечает за их спиной Буги.
Писс-Дум и Гон-Донн с недоумением оборачиваются на него. А еще их лица выражают: «ты чего, дебил, несешь? Как не он, когда он?»
— Не, так-то он. Просто внутри не он, — исправляет друга Закко.
На полудроу хоббиты глядят с жалостью, как на совсем полоумного.
— Только тело родное, — подтверждает слова товарищей Леха.
Хоббиты, переглядываясь, вновь поворачиваются ко мне.
— Мы конечно же в глубине души надеялись, что ты, Макс, несмотря на то, что пропал на столько лет, появишься и всех спасешь. Но… — недоговаривает Писс-Дум, подбирая слова.
За него заканчивает Гон-Донн.
— Но какого хрена ты с собой этих малолетних дегенератов таскаешь? Решил сжалиться над убогими и прокачать их?
— Предлагаю их снова засунуть в ту темную жопу, из которой мы их выпустили, и запереть люк, — говорит Буги голосом, не предвещающим для хоббитов ничего хорошего.
— Так и сделаем, — соглашается Закко. — Плевать, что герои прошлого и друзья Неназываемого.
— То есть, это друзья моего отца? — удивляется Леха.
Удивляются и хоббиты, что хотели уже было навалять парням. Они снова недоуменно переводят взгляд то на меня, то на Леху. Чешут затылки.
— Этот шкет о чем говорит? — спрашивает меня Писс-Дум. — Чей он сын?
Я, тоже почесав затылок, отвечаю:
— Мой.
Хоббиты в который раз переводят взгляд с меня на Леху.
И я тут же добавляю:
— Вернее, не совсем мой…
Головы поворачиваются в мою сторону. Чуть ли не со скрипом. Блин, как бы они у них совсем не открутились.
Лица их мне знакомы. Словно очень и очень давно не виденные мной и позабытые соседи, что вызывают в душе некое родное чувство. Ностальгию. И будто бы меня эти личности когда-то сильно раздражали и бесили.
— Сын от моего тела, но не мой, — пытаюсь пояснить. — Ведь, я не совсем я. Вернее, я это я, а тело не мое.
На этот раз Писс-Дум и Гон-Донн снова переглядываются.
— Брат, — обращается один к другому, — тебе не кажется, что Повелитель писцов заразился от малолеток какой-то болезнью, что повышает уровень дебилизма?
— Кажется, брат. И меня это очень беспокоит. Нужно что-то делать. Как-то выручать. И всех этих больных детишек тоже.