— То же самое, — коротко ответил Стас, лишив велеречивого прислужника тактического пространства для маневров.

— Сию секунду, — кивнул тот немного расстроенно и удалился.

— Шут гороховый, — прошептал Стас.

— Да брось. — Катерина поставила локоточки на стол, опершись подбородком о сцепленные в замок пальцы. — Разве не приятно, когда с тобой по-человечески обращаются?

— Когда по-человечески — да, но вот это. — Стас попытался изобразить подобострастные ужимки, заметно уступая первоисточнику в изяществе. — Это уже перегиб. Ему только в жопу еще осталось меня расцеловать. Не люблю смотреть, как люди унижаются, тошнит.

— Может, ты и прав. Но у него служба такая, и она ему явно нравится. Потерпи.

— Прошу простить меня за нерасторопность. — У Стаса из-за спины выскочил обсуждаемый официант и, вальсируя вокруг стола, поставил на него два графина с наливкой, стопки, вилки, хлеб и салаты. — Основное блюдо сейчас готовится. Еще буквально минут пять — и все будет в лучшем виде. Ой, извините. — Услужник развернул синюю тряпку и попытался пристроить ее Стасу на колени. — Разрешите, я салфеточку вам положу.

— Слушай, мужик, — Стас решительным жестом остановил назойливого официанта, отнял салфетку и бросил ее на стол, — ты бы это, сбавил бы чуток обороты, а то уже всерьез напрягать начинаешь своей услужливостью.

Мужичок остолбенел, губы у него задрожали, и Стасу показалось, что расширившиеся от удивления глаза вот-вот наполнятся слезами.

— Простите ради бога, извините, я… я ни в коем разе не хотел досаждать вам, я…

— Все, завязывай. — Стас сложил руки крестом, пытаясь остановить самоуничижительную словоохотливость, так и прущую наружу. — Молодец. Спасибо тебе. Иди следить, чтоб эскалоп не подгорел.

Официант шмыгнул носом и удалился.

— Ну вот, расстроил человека ни за что, — сказала Катерина и посмотрела укоризненно.

— Да это он меня расстроил. Не понимаю, как люди могут до такой степени себя не уважать. Даже аппетит пропал. — Стас вынул из пузатого графинчика стеклянную пробку и разлил наливку по стопкам. — Ну, предлагаю выпить за встречу.

— А также за уважение к себе, — добавила Катерина, улыбнувшись, и ловко опрокинула свою порцию.

— Забористо, — сипло выговорил Стас, лишившись на секунду возможности дышать из-за растекшегося по горлу термоядерного напитка крепостью никак не меньше шестидесяти градусов, и потянулся за нарезанным помидором.

— У-ух! Давно я местного пойла не употребляла. Еще по одной?

— Можно. — Стас снова разлил и произнес тост: — За роскошную женщину, которая сидит сейчас передо мною.