Тот стиснул зубы, лицо напряглось, раскраснелось, влага, поблескивающая в люминесцентном свете, наполнила глаза и покатилась по щекам, впитываясь в желтую подушку с разводами чего-то коричневатого. Плотно сомкнутые губы задрожали и, пузырясь слюною, произвели на свет тихие свистяще-воющие звуки, полные ненависти и обиды: «С-с-су-у-уки-и».

Стас миновал небольшую рекреацию, уставленную по периметру скамейками, на которых, безвольно потупив глаза, сидело с десяток людей в черной униформе, так плохо сочетающейся с кровавыми бинтами, налипшей ссохшейся грязью и опущенными плечами своих носителей. Отсчитав три двери, он остановился и постучал.

— Не заперто, — тягуче ответил недовольный усталый голос.

Стас повернул дверную ручку и вошел. В маленькой комнатке на кушетке сидел растрепанный человек со стаканом в руках, облаченный в белый халат с красными пятнами. Рядом на тумбочке стояла банка, наполненная прозрачной бесцветной жидкостью, источающей характерный запах.

— Ренат Маратович?

— О! Рад видеть вас! — Врач поднялся с кушетки, взял стакан в левую руку, а правую протянул Стасу.

Рука оказалась влажной и слегка подрагивающей.

— Не забыли! Это хорошо, хорошо… Присаживайтесь. — Ренат Маратович убрал со стула плащ и повесил его на гвоздь, торчащий из стены. — Разговор у нас будет с вами. Очень славно, что вы именно сейчас пришли, вовремя очень.

— А что это у вас там за жертвы в коридоре? — поинтересовался Стас из вежливости, хотя ответ и так был очевиден.

— Жертвы-то? Это вы, Станислав, правильно выразились. Именно что жертвы, разгильдяйства и шапкозакидательства.

— Рейдеры потрудились?

— Они. Будете? — Хигматулин кивнул на банку и уже потянулся к тумбочке за вторым стаканом.

— Спасибо, воздержусь. А вам-то как, ничего?

— Нормально, — махнул Ренат Маратович рукой. — Сегодня можно чуть-чуть. Шесть часов уже в операционной проторчал, ночью подняли, поспать не успел даже.

— Что там произошло?

Хигматулин вздохнул, повертел стакан в руках, перекатывая его граненые бока между ладонями, и выпил.

— Гвардейцы на штурм пошли, — начал он, поморщившись. — Рейдеров с базы выбили. Впрочем, как рассказывают, те не очень-то и сопротивлялись, отступили почти без шума. У них, оказывается, тоннель быль прорыт! Представляете? Метров семьдесят с базы в лес. Они по нему и ушли все почти. Гвардейцы следом ломанулись. Ну а как тут не ломанешься, когда сверху слюной брызжут и подвигов требуют⁈ Только вылезли наружу, как тут же под шквальный огонь угодили. Бросились укрытия искать, а вокруг заминировано все. Кто от тоннеля недалеко еще отошел — тем повезло, а остальные… Из сотни с небольшим человек восемнадцать убитых и сорок два раненых. Вот такие дела. Ночью весь этот гуляш к нам привезли. Я лично уже четыре ампутации провел. Четыре! — гневно потряс Хигматулин пальцем. — Вы знаете, что это такое — руки-ноги отрезать людям в полном расцвете сил?