— Просто не спеши, сыночка, — услышал он мамин голос. — Со временем найдёшь ответы на все вопросы.

— Хорошо, — кивнул он, будучи одетым в мягкие штаны и рубашку, а Марья — в балахон, оставляющий тело открытым снизу.

Марья была удивлена — несмотря на то, что балахон по имени «платье» оставлял тело открытым, мама натянула на неё нечто, похожее на короткие штаны, комфортно облегающее её и теперь защищающее, но девочке было непонятно, зачем нужен именно такой балахон. По её мнению, в этой одежде её было проще стимулировать, и хотя за такое тепло, ласку, нежность она была согласна на любую стимуляцию, но у неё просто не получалось сложить жестокость при стимуляциях и доброту мамы… Решив прояснить этот вопрос позже, девочка обнаружила, что находится за столом.

Вот тут обнаружилась следующая проблема — большая часть блюд Марье и Ване знакома не была. Милорада удивилась их рефлекторной реакции, с трудом взявший себя в руки Иван это хорошо понял, а когда он обречённо посмотрел на новую маму, та всполошилась.

— Что случилось, дети? — поинтересовалась она, встав со своего места, приблизившись к ним и обняв обоих со спины. — Что произошло? Горячо?

— Мы не знаем, как это есть, — призналась задрожавшая Марья. — И… страшно…

— Сейчас мама покормит деточек, — сообщила ей в ответ мама, не поняв причины страха.

В следующий момент, по мнению Вани, да и Марьи, случилось невозможное: мама уселась рядом с ними, принявшись объяснять, что это за блюда перед ними, как кушают щи, и почему правильно начинать именно с них. Вложив ложку в руку девочки, Милорада показывала так, как маленьких детей учат, отчего страшно обоим совсем не было. С пирогами они справились и сами, а пряники заставили обоих заулыбаться.

Знакомство с пряниками стало и для Марьи, и для Ивана просто чудесным откровением, потому что такой сладости они раньше и не пробовали. Откусывая маленькие кусочки этого лакомства, они улыбались, а усевшаяся напротив мама рассказывала, как принято пить чай с вареньем, с медом для сладости, и это стало ещё одним откровением — тонизирующий напиток мог быть сладким.

Кроме того, метод обучения без крика и боли заставлял удивляться, и это искреннее удивление казавшихся сейчас совсем малышами детей было Милораде очень хорошо видно.

* * *

Милалика рассказывала коллегам о детях космической цивилизации, не готовых доверять вообще никому, а Акаир слушал её, пытаясь припомнить, что ему это напоминает. Не так давно он слышал похожую историю от кого-то, но сейчас никак не мог вспомнить. А царевна, оставшаяся в Академии Сна и Грёз[10] на преподавательской должности вместе с мужем, конечно, потому что истинно любящие были неразделимы, всё повествовала.