— Люди бают, конёк-горбунок белены объелся, — раздался девичий голос слева.

— Ой, да это и не тайна совсем, — вздохнул кто-то взрослый. — Он давеча кричал, что Горынычу морду набьёт, только не мог решить, какую.

— А ещё говорят… — вклинился в разговор юноша лет четырнадцати.

Было в этих разговорах что-то тёплое, хоть и абсолютно непонятное. Чувства одиночества от непонимания при этом почему-то совсем не возникало, и это надо было обдумать.

* * *

После подобного бала идти в школу страшно уже не было. Ощущение, подаренное танцем им обоим, оставалось с Марьей и Иваном. Даже дома они чувствовали это единение, будто возникшее на балу. Поэтому притихшие подростки напряжённо думали.

— Мама, — обратилась к Милораде Марья, — я на балу сказала Ване, что люблю его. Но вдруг это неправда? Можно это как-то проверить?

— Как ты хочешь это проверить? — не понял Владислав.

— Ну, может, к лекарям сходить, они же должны признаки знать… — не очень уверенно сообщила любимая дочь.

— Это правда, малышка, — вздохнула мама. — Любому видно, что это правда, мои хорошие. Так что у тебя есть любимый, а у него — любимая.

— Так, — деловито произнёс Иван, — надо терминологию подучить!

Они были в чём-то очень забавными, иногда ведя себя, как только познающие мир вокруг себя дети, а иногда очень по-взрослому глядя на вещи, поэтому угадать, какой ответ будет воспринят правильно, возможности не было. Но, тем не менее, этот бал стал, пожалуй, переломной точкой в отношении подростков друг к другу, и это очень хорошо видела Милорада. Более явно проявились нежность, ласка… Забота была и раньше, но теперь оба е ребенка отлично чувствовали друг друга, поэтому всё чаще в речи появлялось «мы». И это не могло не радовать.

Привыкая к тому, что они теперь не «напарники», а «любимые», хотя слово означало для обоих лишь смену терминологии, Марья и Ваня готовились к школе. В основном нужно было подавить подсознательные реакции, о которых оба знали, видимо, ассоциация со школой и у реципиентов по какой-то причине была не очень. Однако прошло немного времени, и пора было решать — идут они в школу или же подождут ещё с полгода.

— Незачем тянуть, — решил Ваня, Марья же просто кивнула.

— В первые дни, — наставляла их Милорада, — сумки вам не нужны, всё, что нужно, выдадут в школе.

— Ну это понятно, — подростки другого и не знали.

— Так было не всегда, — покачал головой Владислав. — Одно время надо было покупать всё самим, но Милалика распорядилась по-иному.

Эта информация удивила Ивана и Марью. Не тот факт, что всё выдавалось в школе, — для обоих подобное было нормой — а то, что царевна об учениках подумала. Это воспринималось на уровне: «Киан говорят о подгузниках агров», хотя и киан, и агры стали историей, что радовало просто до невозможности. Каждое утро и каждый вечер подростки не уставали благодарить судьбу за то, что никаких киан здесь не может быть даже теоретически.